Никто из патрульных на площади даже не заподозрил подвоха. Псевдомокрица загрузилась телами и повезла их на переработку – все по штатному расписанию. Что касается вестибюля, полного раздавленных трупов, то заходить туда без необходимости желающих не имелось.
На смену груженой к краю тротуара скользнула пустая псевдомокрица, только что вернувшаяся из «рейса». Некоторое время ее погонщик сидел в кабине и терпеливо ждал, когда грузчики начнут вытаскивать из здания тела. Так никого и не дождавшись, он высунулся из бокового люка.
– Эй, бронеголовый! – позвал он ближайшего патрульного. – Дерябний-то будем грузить или как?
– А что, никто не хаебро? – удивился патрульный.
– Пять минут уже лаверда! Пойди фохче их, а то транспорт гунштифт.
– Тебе надо, ты и сходи, – отозвался полицейский. Это был один из девизов галактического Вольного Братства: «Тебе надо, ты и фохче».
– Слушай, гантарва, мое дело драве, а ваше – грузить, – резонно заметил погонщик. – Мне-то что, мне не фоербад. Но если спросят, почему лаверда, я тебя отмазывать не стану. Саботаж, скажу, вольные братья, хватайте этого кизлоду!
– В штанах у тебя саботаж, – огрызнулся патрульный, но все-таки нехотя побрел к небоскребу.
Через несколько секунд он выскочил наружу как ужаленный.
– Тревога! – заорал он, сорвав с плеча зубомет. – Общая тревога!..
К этому времени беглецы уже неслись на трофейном бронетранспортере прочь от небоскреба Термитник Е-171. Первым делом Понтекорво снова связался с Тихоновым, чтобы выяснить, как обстоят дела у второй группы.
– Позже, – коротко отозвался Антон. – Не до вас. – И тут же умолк. Похоже, в небоскребе сейчас было жарко.
– Мы можем угнать дактиля, – нарушил тягостное молчание Амос. – И попытаться снять их с крыши…
Полковник ничего не ответил, и Каплан не стал развивать очевидно дурацкую тему.
Ближе к окраине небоскребы кончились, началась промзона заводов, могильников и гигантских мусорных куч. Каплан присмотрел пустынную неохраняемую свалку вывезенного из инкубационных крематориев шлака и свернул на нее через дыру в ограждении. Дыра была не единственной, да и старый, уже начавший вырождаться самшитовый забор явно остался от лучших времен, когда эта территория использовалась более эффективно. Не исключено, конечно, что шлак просто складировали здесь, чтобы в дальнейшем использовать в качестве сырья для выращивания фундаментных блоков тяжелых зданий, как это делали в Империи. Но скорее всего его просто выбрасывали, не умея как следует перерабатывать.
Когда-то шлак вываливали в специально отрытый карьер. Огромную яму засыпали доверху, даже с горкой, но со временем отходы слежались и просели, снова образовав чашу. В ее центре виднелось небольшое грязное озерцо, а на склоне громоздился гигантский скелет механоидного бульдозера, похожий на останки динозавра. Каплан загнал мокрицу прямо в нагромождение полуосыпавшихся костей и остановил посреди грудной клетки. Лучшего укрытия придумать было трудно – не видно толком ни с воздуха, ни с земли. По крайней мере, до тех пор, пока не начнут массово прочесывать город и промышленные зоны.
– Что дальше, командир? – спросил доктор.
– Броню долой. В доспехах патрульных нас раскусят в два счета. Затем надо смешаться с гражданским населением и начинать собирать информацию, за которой мы сюда прибыли.
– Надо бы как-то помочь Блэку и Тихонову… – проговорил Каплан.
Мигель Понтекорво сурово покачал головой.
– Это не приоритетная задача. Главное для нас сейчас – Фактор. Потери не имеют значения. О второстепенных задачах мы будем думать, только выполнив главную.
– Понимаю… – вздохнул молодой доктор наук. – Выходит, позади самая легкая часть операции.
– Ты знал, на что подписываешься, Амос, – развел руками Понтекорво.
Спецотряд контрразведки, проникший в здание через вестибюль, начал осмотр Термитника Е-171 с нижних этажей. Верхние взяло на себя другое подразделение, высадившееся с двух дактилей прямо на крышу. Свирепо рычащие киноиды яростно рвались вперед, разбрызгивая в разные стороны жгучую слюну, огрызались на своих сенситивов, которые нарочно раззадоривали их, внушая подопечным эмоции бешенства. За ними двигались штурмовики, вооруженные бластерами и зубометами, готовые стрелять во все, что движется.
Осматривать каждый этаж целой толпой было неразумно, тем более что у вражеских лазутчиков, по поступившим данным, не имелось никакого оружия, поэтому отряд разделился на четыре группы, каждая из которых деловито и профессионально занялась отдельным уровнем. Таким образом штурмовики контрразведки прочесывали четыре этажа одновременно. У имперских муяврий не оставалось ни единого шанса спастись.