– Дальше как договаривались, – быстро сказал он, войдя в диспетчерскую и бухнувшись в кресло перед пультом. – Отходите понемногу, а я пока устрою им достойную встречу. Если успею, догоню вас. Пошли, пошли, не стоим!..
Тем временем вторая группа захвата обследовала технический уровень над диспетчерской. Держа оружие на изготовку, штурмовики бесшумно перемещались по этажу, выныривали то здесь, то там, заглядывали за кучи мусора и огромные засохшие соты, в которых когда-то выращивали питание для мирмекоидов. Псевдопсы тяжело дышали от возбуждения, тыкаясь в темные углы и запертые двери, пытаясь первыми обнаружить беглецов.
Из-за высокой полимерцеллюлозной перегородки донесся невнятный шум. Двое арагонцев быстро глянули друг на друга, один махнул рукой в том направлении: надо проверить! Неслышно ступая, они приблизились к торцу бугристой серой стены и, вздернув бластеры, выпрыгнули из-за него.
Здесь никого не было. Никого одушевленного, имеется в виду. Живой объект тут был: гигантский бойлер-гусеница, смахивающий на мохнатый дирижабль высотой в рост человека и метров пятнадцати в длину. Из задней части биоморфа выходила труба водопроводного стояка, распределявшего горячую воду по квартирам. Через стиснутые жвалы гусеницы-великана прорывалась тонкая струйка пара, бойлер беспокойно ворочался и утробно вздыхал, вздрагивая всем телом. Опытный диспетчер с одного взгляда определил бы, что морф очень сильно перегрет, и немедленно сигнализировал бы в диспетчерскую, чтобы дежурные муяврии проснулись наконец и быстренько сбросили давление в биокотле. Впрочем, диспетчеры, похоже, уже заметили свою оплошность и без посторонних советов, потому что бойлер тут же получил команду на экстренный сброс пара. Разомкнув тяжелые жвалы, притертые друг к другу, огромная гусеница в считаные секунды с оглушительным свистом окутала двоих штурмовиков плотным вихрем раскаленного тумана, мгновенно выведя обоих из строя. Ошпаренные киноиды, сунувшиеся было за ними, с оглушительным воем разбежались по всему уровню.
Этажом выше мутант-сенситив, протискиваясь мимо одного из стационарных электроидов, обеспечивавших термитник энергией, получил сильнейший удар током, и та же участь постигла бойца, бросившегося ему на помощь. Одному из киноидов раздробил лапу внезапно шагнувший вперед массивный водяной резервуар. Еще выше штурмовиков местной контрразведки атаковали черепахи-уборщики: поскользнувшись на гладких панцирях шныряющих под ногами тварей, трое арагонцев загремели вниз по лестнице. Мирные хозяйственные биоморфы на всех верхних этажах агрессивно атаковали группу захвата, и объяснение этому могло быть только одно: команды из диспетчерской.
Разъяренные штурмовики ворвались на диспетчерский уровень. Двигавшийся впереди молодой сержант сразу наткнулся на трупы коллег и вскинул руку: предельное внимание! Рассредоточившись вдоль стен, арагонские бойцы настороженно двигались по коридору к едва видневшейся из-за сгустившегося дыма мембране служебного лифта, не сводя распахнутых пастей бластеров и зубометов с клубящейся мглы, вытекающей из дверей диспетчерской. Дым был достаточно плотным, чтобы скрывать противника.
Тяжелый ботинок двигавшегося впереди сержанта опустился возле отрубленной собачьей головы, глаза которой к этому времени уже замутились и остекленели, когда шедший следом за ним боец-ветеран Хаско Баядер, два десятка лет проведший в абордажных командах, а потом еще полтора в силах самообороны, внезапно гаркнул:
– Стоять!!!
Открывшаяся картина обезглавленных трупов была слишком знакома ему. Коварные имперские муяврии порой устраивали на своих кораблях такие подлые ловушки для абордажных псевдособак. Кремнийорганические нервы некоторых промышленных механоидов имели толщину всего в несколько молекул, но при этом отличались невероятной прочностью молекулярных связей. Поэтому достаточно было очистить такой нерв от изоляционных протеиновых трубок, натянуть поперек коридора и закрепить, чтобы всякий органический объект, сумевший как следует разогнаться, располовинил сам себя об эту невидимую сверхпрочную леску, во много раз уступающую толщиной человеческому волосу. Воздействие такой молекулярной нити было сопоставимо с ударом вибрационного ножа. Собственно, вибронож работал на таком же принципе, только его лезвие, изготавливаемое сложными механоидными арахноидами, было мономолекулярным.