Воспользовавшись тем, что внимание противника оказалось отвлечено, Фред Купер стремительно перекатился назад и притаился за разбитой на две части солнечной батареей. Двое пиратов, свесившись вниз с края крыши, яростно обстреливали провалившегося вниз дактиля, а третий сосредоточенно рыскал мордой бластера по крыше, пытаясь отыскать исчезнувшего мастер-сержанта.
Купер понял, что остался совершенно один и что уж теперь-то ему, безусловно, конец.
Глава 23
Беглецы
Арагонцы прекратили огонь и с проклятиями бросились к другому краю крыши: видимо, птероид, встав на крыло, свернул за угол небоскреба.
Тот, что не стрелял, медленно двинулся вперед, зорко посматривая по сторонам. Спрятаться от него, разумеется, нечего было и думать. Купер собрался, напрягся, сосредоточился, готовый в любой момент сорваться с места. Он не рассчитывал на то, что ему удастся голыми руками завалить подготовленного вооруженного штурмовика, тем более что неподалеку находились еще два. Однако он был приучен к тому, что попавший в безвыходную ситуацию имперец обязан дорого продать свою жизнь. Фред не держал зла на Тихонова за то, что тот увел дактиля, не дождавшись его, – ситуация совершенно очевидно сложилась так, что следовало либо пожертвовать одним, либо рисковать всеми. Фред не держал зла на Лару за то, что та не сумела убедить капитана дать ему шанс забраться в катер, – он был только рад, что его коллеги сумели уйти невредимыми. Сейчас его ярость и ненависть были предназначены тому, кто неторопливо обшаривал крышу в поисках вражеского лазутчика.
В ухе внезапно шевельнулся голос биомеханика – настолько неожиданно, что Купер даже вздрогнул:
– Быстро прыгай с крыши! Край, который ближе к тебе. Полторы секунды!..
За свою карьеру мастер-сержанта Фред привык выполнять команды вышестоящих чинов не задумываясь. В общем-то, хуже от этого все равно уже стать не могло, а падение с двухсотметровой высоты ничем не уступает заряду плазмы в голову. Поэтому размышлять долго Купер не стал: резво перекатился обратно к краю крыши и, проскользнув под нижней планкой покореженного ограждения, с замершим сердцем нырнул вниз.
Мир в его глазах опрокинулся. Тело стало легким и пустым, как в невесомости. Сознание отказывалось верить, что через полминуты свободного полета наступит смерть, тем более что Фред свалился спиной вперед и видел не угрожающе приближающуюся с огромной скоростью мостовую, а плавно удаляющийся край крыши, над которым появилась недоуменная физиономия арагонца. Стрелять вслед покончившему с собой врагу штурмовик, разумеется, не стал. Зачем зря валять дурака?
Внезапно из-за угла здания стремительно выметнулось что-то огромное, темное, хищно вытянутое. Повернув голову, Купер распознал очертания боевого дактиля. Птероид устремился к мастер-сержанту, но тот падал слишком быстро, и огромные когти клацнули впустую, не сумев его ухватить.
– Руки раскинь! – заорал в ухе Тихонов. – И ноги!..
Мастер-сержант так и сделал. Сопротивление воздуха значительно усилилось, падение замедлилось. Дактиль, наоборот, качнулся клювом вниз, входя в крутое пике. Фред завороженно наблюдал, как огромная туша со сложенными крыльями понемногу настигает его. В этот раз когтистая лапа не промахнулась, ухватив падающего человека поперек живота, и катер тут же распахнул огромные кожистые крылья, по дуге выходя из пикирования. Воздух позади него рассекли плазменные трассы снайперов, однако ни одна не попала в цель. Хватка мускулистой конечности наверняка была самой щадящей, на какую только оказался способен крылатый биоморф, однако Купер все равно зашипел от боли. Похоже, Тихонов понимал, что это не самый лучший способ воздушного путешествия, поэтому когда Фред крепко ухватился за основание лапы, та тут же разжалась, и мастер-сержант сумел выбраться из только что стискивавших его почти до травмы железных пальцев. Вскарабкавшись по лапе наверх, Купер ухватился за руку, которую ему протянула из раскрывшегося люка Лара, и перевалился в салон дактиля.
– Спасибо, что не бросили, ребята! – прохрипел он, пытаясь восстановить дыхание.
– Будешь должен! – крикнул Тихонов. – Запомни: я люблю «Бетельгейзе» пятнадцатилетней выдержки!