– Ясно! – бодро отозвался Понтекорво. – Команда, общий подъем! Наши бравые десантники, кажется, наткнулись на вентиляционную шахту базы.
– Не разумнее ли дождаться рассвета? – сонным голосом поинтересовался Тихонов.
– Мы тут не на курорте, – отрезал полковник. – До утра еще надо дожить. Ты, кстати, вниз не полезешь, останешься с морфами. Но не спать ни в коем случае! Пристрелю, как собаку!
– Командир, я что, маленький?! – обиделся биомеханик.
– Да уж не сказать чтобы очень большой, – хмыкнул Мигель.
В одном месте, где щель между обломками была пошире, стена шахты оказалась более пологой. Дождевая вода регулярно смывала туда землю, образовав нечто вроде пандуса. Купер заглянул вниз и понял, что по нему можно спуститься достаточно глубоко.
Через полминуты к десантникам присоединились командир с доктором.
– Так-так… – Понтекорво посветил фонарем в шахту. – Неохраняемый полуразрушенный колодец в лесу, в непосредственной близости от базы. Вот вам и стратегический объект по-арагонски. Хотя после всего увиденного я уже не удивлен. Впрочем, при спуске будьте предельно осторожны. Там могут быть ловушки…
Присев на корточки, разведчики начали по одному спускаться вниз. Рыхлая земля рассыпалась под ногами, но в целом спуск можно было назвать даже удобным. Грунтовая шахта под углом в сорок пять градусов выводила в горизонтальную штольню, уходившую в северо-восточном направлении. Пол покрывал толстый слой жидкой грязи, стены от сырости покрылись белыми разводами и колышущимися сизыми лишайниками. На потолке виднелись крепления для осветительных трубок, но сами грибы сгнили, хотя кое-где остались поросшие мхом нити грибниц.
Освещая себе путь фонариками, группа разведчиков двинулась по тоннелю. Вначале он был высотой не больше двух метров, местами даже приходилось пригибаться, но по мере уменьшения слоя грунта на полу в штольне стало просторнее.
– Не похоже, что тут вообще есть хоть какая-то охрана или сюрпризы для незваных гостей, – заметил Купер.
– Да, пейзаж запущенный, – согласился Каплан. – Возможно, это просто периферийный ход, ведущий в заброшенные помещения.
– Или пострадавшие при катастрофе, – сказал командир. – Будьте готовы в любой момент перевести броню в автономный режим.
На Ларе брони не было, но она ничего не сказала.
Метров через сто проход вдруг вильнул и вывел команду Понтекорво в большой круглый зал, из которого во все стороны разбегались другие тоннели. Вдоль стен располагались зачехленные мониторы нейропроцессоров и контрольные пульты, а в центре зала валялись остовы каких-то механоидов, понять назначение которых не представлялось возможным – все сгнило, осыпалось, частично превратилось в труху.
– Продолжаем держаться прежнего направления, – распорядился Понтекорво.
Разведчики пересекли зал и снова углубились в тоннель. Предположение Каплана отчасти оправдывалось – тут уже не было так пусто, остовы механоидов непонятного назначения попадались все чаще. Видимо, группа приближалась к центру базы. Но о том, что она обитаема, по-прежнему не говорило ровным счетом ничего.
– Кажется, свет впереди, – подала голос Лара.
Разведчики погасили фонари. Действительно, впереди мерцал тусклый свет старых грибных нитей. Командир поднял руку: удвоенная осторожность!
Вскоре они выбрались в огромное помещение, под потолком которого болталось несколько живых осветительных гирлянд. А в центре зала, под самым потолком, располагалась довольно неожиданная для научной лаборатории конструкция. Там висели огромные паучьи коконы, каждый из которых был соединен жгутами нервных волокон с громоздким древним нуль-передатчиком. Внутри коконов можно было различить неподвижные фигуры человекообразных мутантов-сенситивов с непомерно раздутыми пульсирующими головами. Больше всего они походили на гигантских, со взрослого мужчину размером, человеческих зародышей. Под ними располагался большой нейропроцессорный пост, за которым сидел, уронив голову на пульт, скелет в синем халате.
– Доктор? – настороженно проговорил Понтекорво, зорко поглядывая по сторонам.
– Кажется, это и есть Фактор, – кивнул Амос, не отводя зачарованного взгляда от паутинной конструкции. – Вот мы и добрались до цели, господа.
– Уверен?
– Ни малейшего сомнения, командир.
– Можешь определить, как он работает?
– Все очевидно. Мутанты принудительно соединены в единую нейроцепь. Я не знаю, каким путем удалось получить столь мощных сенситивов. В Империи спонтанные генетические изменения даже в отдаленных колониях с самой неблагоприятной мутагенной обстановкой никогда не приводят к столь чудовищным результатам. Возможно, это плоды целенаправленных кощунственных экспериментов с геномом человека. Эти модификанты все вместе образуют сверхмощный процессор, формирующий для наших биоморфов мнимую реальность, а готовые данные они передают рядовым сенситивам на местах по нуль-каналу. Те входят в телепатический контакт с морфами, искажают их восприятие и заставляют нападать на хозяев…