– Лучше вам этого не знать, – скривился мастер-сержант.
– Возможно, – согласился доктор. – Но факт остается фактом. Будучи опытным легионером, ты привык любые проблемы решать плотным огнем. Это нас всех и спасло.
– А почему Фактор просто не вырубил бластеры? – поинтересовалась Лара. – Не подменил их реальность и не заставил их вообще отказаться стрелять? Это ведь было бы проще, чем бороться с Фредом.
– Потому что он не мог этого сделать, – пояснил Тихонов, пытаясь восстановить чувствительность сенсорной панели одного из дактилей. – Когда у метателя зажата предохранительная рукоять, он не способен самостоятельно прервать стрельбу. Это прошито в его геноме, чтобы оружие вдруг не забарахлило в самый ответственный момент. Для бластера стрельба – такой же неудержимый физиологический процесс, как кашель для человека, его невозможно сдержать, даже если очень хочется.
– Хорошо, – согласился Понтекорво. – Значит, недоработанная сенситив-протоплазма Черного Доктора в результате аварии покинула лабораторию и после ряда эволюций научилась питаться столь экзотическим способом. Но как арагонцы сумели использовать это против Империи? Протоплазма тут, на Арагоне, а нападение на Мистера Мармадьюка случилось возле Аруты.
– Все гениальное просто. Мы привыкли, что мутантов не допускают в Метрополию. А тут мутанты имеют равные права со всеми вольными братьями. Кто-то из мощных сенсов, оказавшись неподалеку, ощутил протоплазму на телепатическом уровне и понял, как она питается. А дальше уже поработали ученые, с которыми он поделился своим открытием. Тут не нужно быть семи пядей во лбу. Сенситив настраивается на протоплазму и дистанционно передает ей свои ощущения: все, что видит, слышит и осязает. Протоплазма принимает эти сигналы за биотоки жертвы и начинает на их основе формировать для нее искусственную реальность…
– И что? – пожал плечами командир.
– А то, что у протоплазмы нет воли, а у сенса есть. У нее нет абстрактного мышления, а значит, понятия об обмане. В ее генетической программе не зашита возможность того, что ей самой могут подменить истинные сигналы на ложные. Пошевелите мозгами: любой человек, способный к абстрактному мышлению, в том числе и мутант-сенситив, способен создать у себя в голове любую, самую изощренную фантазию. А протоплазма принимает эти фантазии за чистую монету. Она ощущает то, что жертва видит, слышит, чувствует. А реальны эти ощущения или человек это придумал, она не различает. Она просто принимает определенные биотоки мозга.
– Ах, вот в чем дело… – до Понтекорво начало доходить.
– Представим ситуацию, – сказал Каплан. – Сенситив находится на поле боя. Все видит и слышит в подробностях. Ту же самую обстановку воспринимают и боевые морфы противника. Затем сенситив передает информацию из собственной нервной системы по стандартным каналам связи. По нуль-передатчику, например. Главное, чтобы канал был достаточно широким.
– Куда передает? – не понял Купер.
– Другому сенсу, – терпеливо пояснил доктор. – Который находится в непосредственной близости от протоплазмы. В результате ментальной связи два сенситива как бы имеют общую реальность. Протоплазма ловит сигнал от ближайшего из них, анализирует его и формирует иллюзии, заставляющие жертву проделать ряд действий, результатом которых будет попадание в пищеварительную лужу. А кто определяет, какими должны быть эти действия?
– Проклятье! – воскликнула Лара. – Сама жертва и определяет! Ведь нам всем мерещилось разное, а результат получился одинаковый. У кого-то был один мотив оказаться в луже, у кого-то другой – но все мы встретились там!
– Вот именно, – кивнул доктор. – Фактически жертва невольно сама подсказывает протоплазме, какие именно иллюзии ей нужны, чтобы стать пищей. Какие видения с гарантией приведут ее в лужу и обездвижат. Но у сенситива, в отличие от биоморфа, есть разум и есть воля, и если он заранее понимает, что с ним происходит, то он, к примеру, может придумать, что для превращения в жертву инсектоид противника, ощущения которого транслирует с поля боя его напарник-телепат, должен увидеть вместо хозяина врага, и никак иначе. Ну, типа вот такие вот странные особенности у инсектоидов. Протоплазма улавливает сигнал и послушно формирует для этого инсектоида нужную реальность при помощи своей грандиозной вычислительной мощи. Сенситив получает эту последовательность биотоков и все по тому же стандартному каналу связи передает ее телепату на поле боя, а тот уже внушает ее вражеским морфам. Наша армейская биотехника вроде бы устроена так, что она ни при каких условиях не станет слушать дистанционных мыслекоманд от противника. Однако в том-то и дело, что в данном случае внушаются не команды чужака, а совершенно другое отношение к реальности – то, что до сих пор казалось абсолютно невозможным нашим ученым. Все и сложно и просто одновременно…