– Чего зря прыгать вокруг да около, – заявил Тихонов. – Клади нас сразу на Акаэлу.
– Меня не допустят во Внешний Круг, – пожал плечами Празеодим. – Моя лицензия на торговлю в пределах Империи немного просрочена – лет уже пять, я так думаю.
– Это мы берем на себя, – ответил Тихонов. – У тебя на борту представители Управления Имперской Безопасности – и ты боишься каких-то таможенных чиновников?!
– Ладно, увидим на месте, – проворчал капитан. – Если будет нужно, я с вами свяжусь. Отдыхайте пока, судя по вашему виду, вы уже забыли, когда в последний раз спали. Я распоряжусь, чтобы вам принесли что-нибудь пожрать.
Он развернулся и покинул каюту.
Звезда Трайдент не имела спутников, однако она была местом пересечения нескольких космических трасс Обитаемых Секторов, поэтому предприимчивые торговцы вырастили на околозведной орбите несколько транзитных космических станций. Вакуум тут был абсолютным, корабли прыгали в окрестности звезды без предварительного перемещения гравитационной фантом-массы, что экономило силы космократоров и позволяло им уйти в следующий прыжок через относительно короткий промежуток времени.
Бродяга Артур материализовался на расстоянии одной астрономической единицы от ярко пульсирующего криптонового маяка, ограничивавшего внешнюю рейдовую орбиту. Сгусток ослепительного света, раз в полминуты по дуге пронизывавший безвоздушное пространство между двумя гигантскими биоэлектродами, отстоявшими друг от друга на несколько сотен километров, фиксировался за четверть парсека от звезды. Даже в абсолютном вакууме, не пропускающем звуков, сполох маяка сопровождался на расстоянии до полутора астрономических единиц ощутимым хлопком – мощнейшее электромагнитное поле возбуждало во внутреннем ухе человека слабые индуктивные токи, которые мозг интерпретировал как акустическое воздействие.
Получив доклад о сверке координат по трем пространственным точкам и точности выхода в девяносто пять процентов, капитан выбрался из кресла.
– Мне надо отлить, – сказал он первому помощнику.
– Давай. У нас, кстати, местная транзитная лицензия на исходе, – напомнил Ошо Лол. – Может, оплатим, раз уж тут оказались?
– Не надо. Потребуют – купим. Кто знает, когда мы сюда еще попадем? Может, через год, может, никогда. Только деньги переводить почем зря.
Капитан покинул рубку, но вместо того, чтобы зайти в туалет, шагнул в раскрывшуюся перед ним кабинку лифта. Тот двигался беззвучно, время от времени тишину нарушал лишь очередной хлопок криптонового маяка. Наконец кабина опустилась до самого низа, в трюмную зону, и замерла. Входная мембрана с шорохом распахнулась.
Хади Празеодим помедлил, как бы раздумывая, двигаться дальше или вернуться на жилую палубу. Два мощных древних инстинкта боролись в нем: звериный страх перед смертельной опасностью и не менее звериная жадность. Обуреваемые подобной алчностью хищники убивают в разы больше добычи, чем могут сожрать. И слишком часто она загоняет их в капканы, начиненные лакомой и такой доступной на первый взгляд наживкой.
Собравшись с духом, капитан решительно вышел из лифта.
На Бродяге Артуре в целях экономии не было трюмной команды. В портах прибытия погрузочными мирмекоидами управляли матросы-биомеханики из дежурной катетерной вахты. Поэтому на маршевых перемещениях в трюме обычно никого не было. Его пространство заполняли только контейнеры с грузом, оставляя вдоль каждой из переборок коридор шириной в полтора метра. Также ради экономии длинные гирлянды осветительных грибков под потолком гасили сразу после погрузки, чтобы не освещать обширное безлюдное помещение и не выжигать зря люминофор. Сейчас здесь было темно, как в могиле, и для того, чтобы зажечь свет, пришлось бы отдать команду катетерной группе, чтобы они впрыснули в вены корабля активизирующий гормон. Но заранее посвящать кого-либо в тонкости своего плана Празеодим не собирался.
Распахнув входную мембрану, капитан активировал бусинку микробиологического фонаря, какими пользуются ветеринары для непосредственного обследования внутренностей космократора. Фонарик давал яркий рассеянный свет и был размером с горошину, вот только светил недолго. Правда, Хади и не планировал задерживаться в трюме. Помяв светящуюся горошину в пальцах, он заставил ее выпустить клейкую массу, с помощью которой ее можно было надежно приклеить к любой поверхности, а в случае необходимости, снова помяв, легко оторвать. Когда показалась капелька адгезива, капитан прилепил фонарь на козырек бейсболки и начал пробираться вдоль прохода между контейнерами. Тьма неохотно расступалась от зеленоватого холодного света, излучаемого бактериями внутри горошины, при каждом шаге тень капитана беспокойно прыгала у него за спиной.