Полковник отдавал себе отчет, что деньги оказались весьма весомым, но не решающим фактором, подтолкнувшим его к измене родине. С самого детства он был невероятно честолюбив и первые годы после Академии энергично карабкался по служебной лестнице, но потом вдруг отчетливо осознал, что это путь в никуда. Что стоит ему выйти из этой гонки, и она потеряет значение как для него самого, так и для окружающих. Людей вроде него неизбежно ждет забвение. Не то что после смерти, но даже при жизни трудно сказать о таких, существуют ли они, глубоко засекреченные люди, которые рискуют жизнью ради блага Империи, или их не было никогда. И лишь немногим из них удается оставить след в памяти потомков.
Понтекорво жаждал оставить свой след. Но любой подвиг у одних вызывает благоговение перед героическим деянием, а у других – лютую ненависть. Человечество равно хорошо помнит и легендарного маршала Антиллеса, и грандиозного злодея Черного Доктора. Так какая разница, с чем именно остаться в галактической истории? Если бы группа Понтекорво выполнила свою задачу, это вызвало бы поток проклятий со стороны всех, кто ненавидит Империю. А таких в Вольных Мирах слишком, слишком много. Сама же Империя наградила бы героев еще одной золотой побрякушкой с камнями, повысила бы их в звании – и на этом все закончилось бы. За пределами Адмиралтейства об их подвиге никто даже не узнал бы. Теперь же проклятия посыплются со стороны бывших соратников, зато противники Империи будут долго помнить своего героя и медалькой в оценках его деяний не ограничатся. Может быть, в столице Хануда даже памятник народному герою поставят, по левую руку от монумента Черному Доктору и по правую от каменного Гиго Долопихтиса.
Хотя чего уж там скрывать, совершенно нереальные деньги, которые он должен был получить за Фактор, тоже выглядели отличным утешительным призом. Даже если бы не имелось никакой надежды на памятник от народов Вольных Миров, он все равно пошел бы на это преступление.
Минут через пять замерцали, а потом загорелись грибные гирлянды под потолком. Стало ясно: разведчики все-таки решили его проведать. Подняли тревогу, а значит, вся команда, кроме покойников, уже на ушах. Но полковника это волновало мало. Что такое тридцать человек гражданских матросов, плохо вооруженных и слабо подготовленных? Ему приходилось противостоять в одиночку и более серьезному противнику.
Встав в полный рост на контейнере, он дотянулся до грибной гирлянды и перервал несколько управляющих волокон. Затем перепрыгнул на соседний ряд контейнеров и повторил операцию снова. Через несколько секунд в трюме вновь царила тьма, лучший друг разведчика.
– Вот дьявол! – донесся от шлюза незнакомый голос. – Эй, на катетерах! Я же велел включить гирлянды!.. Что значит «включены»? Понятно… Врубай тогда фонарь!
Темноту рассек луч мощного фонаря. Однако несмотря на довольно плотный и яркий поток света, он высвечивал лишь небольшой участок помещения, а темнота вокруг от этого только сгущалась. В трюм спустилась команда из пяти матросов и начальника катетерной вахты. Возглавлял их Тихонов, в руке он сжимал рукоять молекулярного ножа. Группа двинулась по двум проходам одновременно, миновала позицию залегшего Понтекорво и направилась в конец трюма, туда, где должен был находиться пленник.
Полковник не стал ждать долго, оборонительный метатель не позволял вести огонь с большой дистанции. Сжав в пальцах трофейный светлячок, предатель изо всех сил метнул его вдоль прохода. Горошина пролетела над головами матросов и активировалась от удара. Полыхнул свет.
– Там! – крикнул начальник вахты.
Вооруженные легкими зубометами матросы бросились вперед.
Когда-то неизбежная необходимость стрелять в спины бегущим вызывала у Понтекорво весьма неприятные переживания. Но в последний раз такие ощущения посещали его очень давно. Теперь же черные человеческие силуэты на фоне зеленоватого сияния светлячка вызывали эмоций не больше, чем фигуры на тренировочном полигоне. Из удобной позиции Мигель открыл прицельный огонь в спины удаляющихся людей. Он целил между лопаток, так чтобы плазма, пробив позвоночник, с гарантией выжигала сердце. Матросы покатились по полу, как кегли, сбитые шаром в боулинге. Пройдоха Тихонов же, понимая, что по тридцатиметровому коридору от плазменного заряда не убежать, полоснул ножом ближайший контейнер, в три молниеносных движения вырезал себе дверь и скрылся внутри – видимо, повезло наткнуться на пустой. Понтекорво выругался сквозь зубы и включил коммуникатор.