Но часовые загонять пум не стали. Вместо этого долговязый Моцарт вывел из загона совершенно доисторического двуногого голенастого тетроида ростом с человека. Подобным тварям, как с первого взгляда определил Купер, самое место в армейском музее, а еще лучше в палеонтологическом. Примитивная ходилка с плазменной биопушкой среднего калибра вместо башки, тупая и неповоротливая, окончательно снята с вооружения имперских войск лет сто назад как минимум. Если вообще когда-то находилась на вооружении – не исключено, что это местное корявое ноу-хау. Такую из бластера с пятидесяти метров завалить – проще, чем высморкаться. Да и из зубомета вполне можно попробовать. Смех, а не техника.
Ходилка выбралась на освещенное место, осторожно переставляя страусиные ноги, остановилась и начала деловито водить пушкой из стороны в сторону. Пумы перестали кидаться на ограждение и подозрительно уставились на диковинное существо. Купер затаился в тени ангара, изо всех сил надеясь на чудо. В принципе, с точки зрения имперских биоморфов, снабженных набором изначально прошитых в нейросистеме безусловных рефлексов, ходилка была вражеским комбатантом. Со всеми вытекающими последствиями…
Однако кидаться на незнакомую биомашину, вопреки ожиданиям Фреда, бывшие имперские морфы не стали. Они подошли к тетроиду, осторожно его обнюхали и снова вернулись к ограждению, пытаясь разглядеть через плотное переплетение шипастых ветвей, что происходит снаружи. Проклятый Моцарт надежно держал их на ментальном поводке.
Грузный рогатый Лече с двумя собутыльниками, перекурив на крыльце, снова скрылся в бараке. Часовые немедленно вернулись к своему пиву. Дыры в ограждении, которая стремительно затягивалась молодыми самшитовыми побегами, в полумраке никто не заметил. Выждав для верности еще секунд пятнадцать, Купер пополз вдоль ангара, стараясь держаться в тени. Преодолеть пространство до челнока одним рывком нечего было и думать. Заметят все – и псевдопумы, и ходилка, и часовые. Разработанный план по угону жука медленно погружался в пучину небытия, как подбитый биоторпедой грузовой ихтиоид.
Внезапно пумы синхронно взвыли и яростно заметались вдоль ограждения – еще энергичнее, чем раньше.
– Буча, есть нарушитель! – заорал Моцарт, кинув взгляд на портативный сканер, который обвил длинным хвостом его левое запястье. – Полундра! Вон там, правее!..
– Полундра! – завопил Буча, размахивая стрекалом. – Эй, полундра!
Спущенные с невидимого поводка пумы кинулись к растительной стене, и та услужливо раздвинулась перед ними. Едва ли рядовой Розен настолько потеряла голову, что поперла напролом: ясно было, что она тоже действует по ситуации, но каким был ее новый план, знал только Зодчий Вселенной. Неужели она увидела, что Купер уже внутри базы, и, сообразив, что теперь поддержка нужна ему, решила отвлечь пиратов на себя, чтобы он мог без помех угнать челнок?..
Колючее ограждение сомкнулось за спинами пум, и из леса донеслось их торжествующее завывание.
«Вот теперь Ларе конец», – отстраненно подумал Купер, стараясь не выпускать на волю мечущиеся эмоции. Это сейчас было совсем ни к чему. Он отдаст должное ее светлой памяти потом, когда миссия будет выполнена. В конце концов, каждый из них с момента поступления в Легион был готов к такому исходу. Война…
– Полундра!!! – продолжал надсаживаться часовой.
Отреагировав с небольшим запозданием, ходилка принялась молотить плазмой в лес прямо сквозь ограду, куда – непонятно. Вполне возможно, что и наугад. Опаленные дыры в самшитовой стене, проделанные ее выстрелами, зарастали на глазах, по базе пополз едкий белый дым. Из жилого барака с проклятиями выскакивали арагонцы – двое бросились к загону, выпускать морфов, а остальные, судя по всему, просто желали посмотреть, что случилось, потому что они беспорядочно рассыпались по освещенной территории. Оружие имелось не у всех. Ходилка перестала палить в пространство так же внезапно, как и начала, и страусиной походкой двинулась в сторону посадочной площадки.
Ситуация окончательно вышла из-под контроля, и Куперу ничего не оставалось, как действовать по обстановке.
Кусака привычно лег в правую руку. Стиснув хрящевой предохранитель автомата, мастер-сержант из положения лежа по очереди поймал в прицел шлема обоих пиратов, уже добравшихся до ворот звероангара, и отдал мыслекоманду открыть огонь. Тяжко содрогнувшись, Кусака с гулким кашлем выплюнул полдюжины зубов, резким мускульным усилием разогнав их до скорости проникающего поражения. Четыре из них по диагонали перечеркнули спину арагонца, который возился с воротами, и в облаке кровавых брызг швырнули его на стену ангара. Другой противник ошалело отпрыгнул в сторону, но Кусака, не упустив из виду заранее указанную хозяином вторую цель, чуть повернул голову и разразился следующей очередью, покороче, которая разорвала арагонцу грудь.