Парень приподнялся и сел на песке. В искусственном море начался отлив: за полминуты вода убежала к фальшивому горизонту метров на пятьдесят, обнажив дно, и собралась там высокими бурунными волнами, видимо, натолкнувшись на невидимый, но от этого не менее реальный край бассейна. Лара в полном недоумении осталась сидеть на мокром песке.
– Это что еще за аттракцион? – крикнула она Куперу. – В рекламном буклете такого вроде не было!
– Это Зодчий Вселенной услышал мои молитвы, – рассмеялся Фред. – И убрал воду, чтобы я мог полюбоваться тобой во всей красе!
Разумеется, купальником Лара не воспользовалась – десантники Легиона по привычке не придавали значения этим условностям и в мирной жизни. Впрочем, в Метрополии, с ее культом чистых человеческих генов и здорового тела, нудизм был в порядке вещей, в отличие от отличающихся строгими нравами некоторых миров Внешнего Круга, на которые имперская идеология имела довольно косвенное влияние, – скажем, родины покойного капрала Лима.
– А то вы меня ни разу не видели во всей красе, гражданин мастер-сержант, – отмахнулась Розен.
– Ну, тогда мне некогда было разглядывать подробности, – чистосердечно признался Купер.
– Хотите сказать, что теперь у вас на меня виды?
Пока Фред соображал, как на это ответить, палуба накренилась еще сильнее. Лара заскользила, ей пришлось опуститься на корточки, а потом и на четвереньки, чтобы выкарабкаться на сухой песок пляжа. Выглядело это так, словно она поднимается на склон крутого холма.
– Шутки шутками, – сказала она, усаживаясь рядом с Фредом. – Но что вообще-то происходит?
– Сдвиг гравитационного вектора, – ответил Купер. – Похоже на воздействие очень мощного источника тяготения. У нас один раз было что-то похожее на Скромном Дитрихе, до тебя еще, когда мы преодолевали «кротовую нору». Космократор теряет ориентацию в пространстве, и генератор искусственной гравитации начинает сбоить.
– Это что, означает, что экипаж такого уровня промахнулся на выходе из прыжка? Чепуха какая…
– Случайные падения в «кротовые норы» происходят не так редко, как мы думаем. Хотя… Могут быть и другие причины, конечно. – Он посмотрел на подругу. – Возможно, уже началось. Думаю, очень скоро мы все узнаем…
Из акустических мембран прозвучал мелодичный сигнал общего вызова, а затем раздался голос Алоиза Шлоссера:
– Дамы и господа, говорит первый помощник капитана. Мы входим в зону повышенной гравитации. Убедительная просьба всем пассажирам немедленно занять свои каюты и не покидать их до особого объявления. Спасибо.
Лара вздохнула.
– Интуиция мне подсказывает, что наш отпуск будет прерван в самом начале, – сказала она. – А я уже настроилась полежать на настоящем пляже в Райском Поясе. Навстречу солнцу! – выкрикнула она фразу из рекламного буклета.
– Мне интуиция подсказывает, что если мы сейчас не вернемся в каюты, гражданин первый помощник осерчает, – усмехнулся Купер. – Да и купаться уже невозможно. Надевай шорты…
Миновав несколько коридоров, они добрались до своей рекреации.
– Ну… значит, встретимся, когда корабль выйдет из «кротовой норы»? – поинтересовалась Розен, коротко глянув на Купера и снова отведя взгляд.
Что-то странное мелькнуло в этом взгляде. Нечто такое, от чего сердце у мастер-сержанта сначала приостановилось, а потом чуть прибавило обороты.
– А зачем нам скучать в одиночестве? – спросил он, ощутив, что его голос прозвучал непривычно глухо. – Переносить десантный паралич лучше в горизонтальном положении, но какая разница, в своей каюте или нет? У меня огромная кровать, на двоих места вполне хватит…
Черт! Черт! Черт!..
Однако Лара, похоже, не заметила очередной двусмысленности.
– Здорово! – обрадовалась она. – Можно будет болтать, пока зрение окончательно не восстановится!
Купер открыл дверь и пропустил ее вперед.
Она прошла так близко, что он ощутил пряный аромат ее кожи.
Мисс Синтия на огромной скорости вырвалась из «кротовой норы», и подпространственный коридор исторг ей вслед огромный протуберанец фиолетового пламени. Облако пыли вокруг космократора полыхало искрящимися сине-зелеными сполохами. Через несколько минут корабельный ореол начал остывать, изменил цвет сначала на желтый, потом на красный, а потом и вовсе погас. Вскоре рассеялась и сама пыль – она не имела такого мощного инерционного ускорения, как огромный космократор, и в отличие от него не сумела вырваться из гравитационной зоны «кротовой норы».
– Вывалились… – пробормотал навигатор Пешич, когда почувствовал, что онемевший во время прыжка язык снова подчиняется ему.