— Отлично! — проговорил доктор Каплан. — Мне кажется, мы сегодня прекрасно выступили… — Он повернулся к командиру и осекся, уткнувшись взглядом в раскрытую пасть бластера, который направил на него Понтекорво. — В чем дело, командир?
— Никому не шевелиться, — ледяным голосом проговорил полковник, медленно отступая назад и не сводя оружия с застывших на берегу бывшей лужи членов своей группы. — Бластеры в яму. Живо. Тихонов, иди к ним.
Купер едва заметно двинул рукой с бластером, и у него над ухом тут же взвизгнул плазменный заряд, опалив кожу на виске нестерпимым жаром.
— Не шевелиться без приказа! — зарычал Понтекорво. — Вы все славные ребята, а кое-кто из вас даже спас мне жизнь пару раз. Поверьте, мне никого не хочется убивать, но если потребуется, я сделаю это не задумываясь. Вы меня знаете. — Он чуть повел жерлом метателя. — Доктор, попрошу образец Фактора. Живо.
Ни на кого не глядя, Амос извлек из брони контейнер с образцом и сильным толчком покатил его по земле в сторону полковника. Тот остановил контейнер ногой, приоткрыл его, убедился, что образец на месте, и опустил в выемку у пояса своего скафандра.
— Розен, браслет! — потребовал полковник.
Лара молча размотала инсектоида с предплечья и кинула командиру группы под ноги. Сколопендра упала в траву и свернулась в колючий клубок. Понтекорво подобрал ее. Потом быстро направил пасть своего бластера в сторону выжженной ямы и двумя выстрелами уничтожил свернувшихся на дне метателей, которых по его приказу бросили туда остальные разведчики.
Продолжая пятиться и держать всех на прицеле, Мигель приблизился к дактилям. Забравшись в чрево того, что был побольше, прямо через открытую мембрану люка в упор расстрелял второго биоморфа, вдребезги разнеся ему голову и оба крыла.
Птероид Понтекорво тяжело разбежался, замахал крыльями, оторвался от земли и вскоре скрылся за лесом.
Глава 31
Нервы
Брошенные командиром разведчики остались вчетвером на поляне между болотцем и выжженной ямой, в которой когда-то покоился Фактор. Над деревьями неторопливо всходило дневное светило.
— Что он делает? — обескураженно спросила Лара. — Хочет лично получить Бриллиантовую Звезду как единственный выживший член группы?..
— Не исключено… — мрачно проговорил доктор, глядя вслед исчезнувшему птероиду.
Капитан Тихонов вдруг ударил себя ладонями по коленям и разразился свирепой тирадой из двадцати восьми непечатных слов, причем даже мастер-сержант Купер вынужден был признать, что шесть из них ему не знакомы, хотя их значение, конечно, было нетрудно понять из общего контекста.
В бессильной ярости Фред стиснул кулаки. Разумеется, орден тут был совершенно ни при чем. Он уже не раз слышал о такой загадочной штуке, как «синдром зависти к отсутствию прав». Дело в том, что некоторые жители Империи с ограниченными правами порой имели куда более высокий жизненный уровень, чем большинство полноправных граждан. Среди директоров крупных компаний, не относящихся к стратегическим областям промышленности, было немало огран. Многие знаменитые актеры и музыканты получали гражданство только в глубокой старости, вместе со званием Народного Артиста Империи. Все они имели солидный доход, известность и комфортабельную жизнь и плевать хотели на права, которых у них нет, а самое главное — на обременительные гражданские обязанности. Поэтому у некоторых граждан с неустойчивой душевной организацией порой возникала дурацкая идея, что лучше стать, к примеру, презренным пиратским бароном на забытой Зодчим Арагоне, чем биотехником по лифтовым системам, солидным и уважаемым гражданином Метрополии. Для подавляющего большинства населения Империи, как и для мастер-сержанта Купера, жить человеком второго сорта было постыдно и невыносимо само по себе, а кто-то ради грязных денег и мелкой власти готов был даже перечеркнуть свою человеческую сущность и стать модификантом. Но чтобы на такое омерзительное преступление пошел полковник имперской безопасности… Нет, совершенно невозможно.
Хотя, собственно, что он знает о полковниках имперской безопасности? Служба эта сама по себе довольно грязная и циничная. Если ты не можешь без раздумий убить ребенка, когда того требуют интересы Империи, если во имя родины ты неспособен талантливо блефовать и лгать во враждебном окружении, разрабатывать самые жестокие и коварные планы против противника или собственноручно пытать вражескую лазутчицу, карьеры в разведке тебе не сделать. А поскольку тебе постоянно приходится преступать моральные правила и запреты, то рано или поздно ты можешь поверить в то, что они вообще не имеют никакого значения.
— Продал нас этот ублюдок Понтекорво! — поддержал его размышления Антон, закончив материться. — Решил кому-то загнать генетический материал Фактора!
— Ерунда какая-то, — тупо проговорила Розен. — Зачем? Он что, мало зарабатывает?..
— Да ты вообще представляешь, каких денег может стоить Фактор?! При правильном подходе к делу он может сделать колонию, которая им владеет, совершенно неуязвимой! Обладая Фактором, можно кому угодно диктовать условия. Даже Метрополии, регулярно пополняя свой флот эскадрами имперских орбитальных бомбардировщков и звездных крейсеров, которые будут брошены на усмирение мятежника. Сколько это, по-твоему, может стоить?
— Ну… — задумалась Лара.
— Его можно продать за любую цену, на которую у тебя только хватит фантазии! — Тихонов не стал дожидаться результатов мозгового штурма. — Потенциальное бабло ударило шефу в голову. Предательство интересов Империи — вещь редчайшая и препоганейшая, но иногда случается. А тут и мотив ну очень весомый. Подобное счастье разведчику раз в жизни подворачивается. За такие деньги можно не то что какую-нибудь пиратскую республику купить со всем населением… Тут запросто можно замахнуться на целый колониальный союз!
— Он же полковник имперской разведки! — Лара чуть не плакала. — У вас же каждый год строжайшие проверки, я смотрела в кино! На лояльность, на неподкупность, на эту… на мотивацию…
— Вот именно, — угрюмо произнес Каплан. — Вынашивать столь грандиозные корыстные замыслы может только очень незаурядный злодей, способный мыслить нестандартно и поступать неожиданно. Такому таланту, полагаю, не составило особого труда мастерски скрывать свои настоящие мысли от внутреннего контроля спецслужб.
— Но это же… — Мастер-сержант чуть не захлебнулся от избытка эмоций. — Он же готов, получается, ради собственного кармана уничтожить всю Империю! Он разве не понимает, что ему некуда будет вернуться?
— Не волнуйся за него, — тускло проговорил Тихонов, — он найдет себе теплое место при любом новом миропорядке. С полным карманом бабла можно очень неплохо устроиться даже за пределами Внешнего Круга. Такое дерьмо нигде не тонет…
— Остановить надо этого гада, — Лара наконец взяла себя в руки.
— Очень неплохо бы, — согласился доктор Каплан. — Вот только как? С браслетом невидимости он благополучно доберется до базы сенситивов, без труда захватит транспорт и исчезнет. У нас же теперь нет ни оружия, ни транспорта…
— Пойдем пешком! — отрезал капитан Тихонов. — Доберемся до базы, посмотрим, какого цвета у местных мутантов кровь! А заодно и у командира. На всякую хитро закрученную задницу всегда найдется крюк с гарпунным прихватом…
— Боюсь, Мигель очень сильно нас опередил, — проговорил аналитик, глядя на черные точки, возникшие над лесом. — Да и добраться до базы нам будет затруднительно.
— Почему? — спросил Купер. — Сам же говорил, что здесь не больше десяти километров. Зверья в округе мало, один короткий марш-бросок — и…
— Фактор мертв. Тот самый Фактор, который сдерживал агрессию своей кормовой базы, позволяя диким морфам убивать только для пропитания. Бессмысленных убийств он наверняка не допускал, чтобы не снижалось поголовье — пищевая цепочка и так недопустимо коротка. Но агрессивное поведение — основа жизненной программы зверокомбатантов. Боюсь, что, оставшись без нового хозяина, они снова начнут проявлять повышенную агрессию. И командир, похоже, отлично все понимает. Наш чистоплюй побрезговал убивать нас сам, предоставив это птероидам.