Перешагнув через распростертое тело Празеодима, полковник занял капитанское кресло. Еще раз внимательно осмотрев сенсоры управления, убедился, что с выходом на прыжок справится сам. С маршевым двигателем — сомнительно, там нужны помощники на катетерном посту. Хотя бы один. А вот с прыжком — вполне.
Осталось лишь разобраться с бывшими коллегами. Везти их с собой полковник, разумеется, не собирался.
Поменяв с пульта код на сенсоре входной мембраны, Мигель сунул руку под кресло командира и нащупал легкий бластер, который едва не цапнул его за палец. Разумеется, он предпочел бы оружие посерьезнее, какую-нибудь армейскую модель, но в руках опытного разведчика даже такой бластер мог оказаться весьма серьезным оружием. Тем более учитывая, что у противника оружия практически не было — только молекулярный нож у Тихонова: метатели не поместились в потайную полость челнока, и кроме того, на таможенном контроле биооборудование арагонцев могло уловить их активные метки, поэтому их бросили на свалке.
Настроение бывшего пленника стремительно улучшалось. Он поднялся с кресла и, насвистывая, покинул рубку, заперев ее новым кодом. Теперь никто из команды не смог бы перехватить управление кораблем. Структурная решетка кораллов, которыми были защищены переборки и люк рубки, противостояла режущей нити на молекулярном уровне, разрушая ее структуру. Стоило рубануть виброножом створку люка, и у потенциального взломщика в руках останется лишь бесполезная рукоять. Такую защиту ставили на случай мятежа команды или попыток криминальных пассажиров захватить судно.
Оставалось выбрать, с кого начать избиение. Наверное, лучше всего с девушки в отдельной каюте, потому что против троих подготовленных мужиков в тесноте кубрика могут возникнуть проблемы даже с бластером. Сейчас не стоило рисковать по мелочам. Гораздо разумнее ослаблять противника понемногу и нанести окончательный удар, когда он уже не сможет серьезно сопротивляться.
Включив канал коммуникатора Лары лишь на мгновение, чтобы не насторожить девушку, если она уловит посторонние звуки, он услышал в ухе шум льющейся воды — Розен принимала душ. Что ж, очень вовремя. Ситуация облегчалась настолько, что с ней справился бы и курсант второго года обучения.
Глава 33
Противники
Покинув рубку и блокировав люк, Понтекорво взял бластер на изготовку и вернулся к лифту. Коридор был пуст — рабочая вахта выполняла обязанности на своих местах, а отдыхающая уже спала в кубриках. Однако бывший имперский разведчик все равно двигался осторожно, как дикий зверь, внимательно вслушиваясь в каждый звук. Время от времени корабль вздрагивал — едва заметно, как почва от далекого сейсмического толчка, но все же вполне ощутимо. Это была реакция на массированные инъекции, которыми усыпляли не участвующие в прыжковом графике органы корабля. Через равные промежутки времени в ушах раздавался тихий хлопок близкого ксенонового маяка. Все это мешало настроиться на единственно важный сейчас звук — пусковой толчок элеватора, когда мышцы червелифта только начинают поднимать кабину. В этот миг по всей шахте пробегает рефлекторная перистальтическая дрожь, и все входные мембраны тихо ухают на нижнем частотном пороге слышимости. Не то чтобы Понтекорво так уж опасался встретить кого-то из команды раньше времени, но преждевременная тревога и лишний труп в коридоре были ему совсем ни к чему.
Спустившись на жилой уровень, он добрался до одноместной каюты и остановился возле двери, прислушиваясь. Лара не была легким противником, это он уж смог оценить в грязном хостеле возле старого моста, когда она голыми руками вывела из строя двух штурмовиков. Даже застигнутая спящей, девушка могла оказать сопротивление. Поэтому Понтекорво крепко стиснул предохранительную рукоять метателя, направил его пасть на входную мембрану и только после этого коснулся сенсора. Дверь оказалась заперта, но теперь полковник владел капитанским кодом, при помощи которого можно было аварийно открыть любое помещение космократора.
Мембрана с тихим шелестом распахнулась, Понтекорво тут же сделал шаг вперед и пронзил душевую кабинку тремя огненными зарядами — один на уровне головы человека, стоящего в полный рост, один на уровне солнечного сплетения и один на уровне живота, классический флеш-рояль имперской службы безопасности, гарантирующий как минимум два попадания. Кабинка была тесной, и выжить после такого обстрела в ней не представлялось возможным.
Легкий бластер работал значительно тише армейских аналогов, и его негромкий визг потерялся в шуме воды. Прекрасно, просто прекрасно. Предатель зашагал к душу, и входная мембрана каюты автоматически сомкнулась за его спиной.
Понтекорво рванул в сторону продырявленную матовую дверцу кабинки и остолбенел. Внутри никого не было. Вода яростно хлестала по стенкам и просачивалась в круглые отверстия с обгорелыми краями от плазменных попаданий.
Полковник почувствовал, как неудержимая ненависть затопляет его разум. Эти сволочи один раз уже обвели его вокруг пальца на базе Фактора, и теперь, похоже, он снова попался на их удочку. Но ради Зодчего, как же они сумели узнать, что Празеодим выпустил его на свободу?! Это же совершенно невозможно!..
Каюта была слишком маленькой и тесной, спрятаться тут было совершенно негде. На всякий случай полковник сдвинул створку встроенного шкафа, но внутри, разумеется, никого не обнаружилось. Держа бластер на изготовку, Понтекорво метнулся к выходу. Он уже был готов к тому, что дверь окажется заблокированной намертво, и собирался высадить замок плазмой, но мембрана послушно раскрылась, едва он коснулся сенсора. Выскользнув в коридор, разведчик прижался к стене, с неудовольствием отметив, как неистово колотится сердце. Ему никак нельзя было проиграть, только не теперь, не в двух шагах от победы. Оставалось надеяться на то, что его бывшие коллеги не предусмотрели, что он завладеет капитанским плазмометом, и их ожидает довольно неприятный сюрприз.
Однако засады в коридоре не обнаружилось. Мигель никак не мог понять, что за игру затеяли с ним остатки его группы, и это нервировало куда больше, чем если бы ему пришлось сейчас схватиться с ними лицом к лицу.
Внезапно он услышал тихий шелест раскрывающейся мембраны соседнего кубрика, в котором поселились Тихонов, Каплан и Купер. Не раздумывая ни секунды, на одних рефлексах полковник метнулся в раскрытые двери лифта, и те сомкнулись за ним раньше, чем из кубрика появился противник.
Лара Розен распахнула мембрану общего кубрика и проскользнула внутрь.
— О! — радостно произнес Тихонов. — У нас гости! Только надо все-таки сигналить, красавица, прежде чем заходишь. Вдруг мы тут переодеваемся или занимаемся какими-нибудь другими отвратительными мужскими делами? Скажем, увлеченно меряемся пиписьками?
— Посмотрите-ка на этих застенчивых мужчинок! — всплеснула руками Лара. — Вы меня столько раз видели голой, что если я увижу разок ваши причиндалы, будет только справедливо.
— Так я охотно продемонстрирую! — совсем обрадовался Антон и сделал вид, что собирается спустить штаны.
Купер усмехнулся и сел на койке.
— Брат, не гони волну, можешь и в глаз схлопотать, — дружелюбно проговорил он. Совместные приключения совершенно избавили его от пиетета перед высшими чинами, тем более что и биомеханик, похоже, не возражал против такого панибратства, довольный, что смертельно опасные приключения подходят к концу. — Соскучилась по компании? — повернулся он к Ларе.
— И это тоже. Даже не знаю, как сумела выдержать полчаса без ваших родных физиономий. Но вообще-то я по делу. У вас полотенце есть?
— Разумеется, — отозвался Амос. — Нормальный космический путешественник, путешествующий на столь примитивном космократоре, никак не может обойтись без полотенца.
— Именно! А у меня нету. Я уже совсем было полезла в душ, когда обнаружила, что эта древность не оборудована сушилкой. И полотенца нет. Я, конечно, потом выскажу командиру корабля все, что думаю насчет сервиса на его посудине, но сейчас мне понадобится как-то вытираться.
— А у тебя нет каких-нибудь кожных заболеваний, подруга? — серьезно поинтересовался Тихонов. — На той чертовой свалке можно было подцепить любую гадость.