— Не на чем, — хмуро согласился Купер. — А если попытаемся уйти пешком, нас будут искать с боевыми морфами. Значит, нужно сделать так, чтобы морфы не сумели здесь высадиться. У нас тут неплохой запас зенитных ракет, так что если сумеем управиться с пусковыми установками, какое-то время сможем сбивать любых… — Он вдруг задумался и умолк.
— Что? — встревоженно спросила Лара.
— Поздравляю, рядовой Розен, мы круглые идиоты. — Купер ткнул пальцем в один из ангаров, до которого еще не добралось хищное пламя. — У нас же полно зенитных ракет!
Она с опаской посмотрела на звероангар.
— И что?
— Не понимаешь? — Фред хмыкнул. — У нас есть на чем лететь!
— На чем? — продолжала недоумевать Лара.
— Да зенитные ракеты же! — Теперь он указал на одну из мускульных пусковых установок в углу базы, из которой торчала верхушка готового к запуску эксплозоида. — Симбиотические ракеты класса «поверхность — орбита» с отделяющейся боеголовкой!
— Вы хорошо подумали? — осторожно поинтересовалась девушка. Ей явно хотелось спросить, в своем ли он уме, но она не стала так грубо нарушать субординацию. — Они же стартуют на нескольких десятках g. Нас ускорением в лепешку размажет!
— Но ведь отделяющиеся боеголовки не размазывает, хотя кожа у них слабая и скелет рудиментарный! Как ты думаешь, почему?
Розен задумалась.
— Антиперегрузочные коконы? — предположила она.
— Думаю, да. Только гораздо более мощные, чем в десантных капсулах. Смотреть надо. Если выгрузить из ракеты боеголовку и занять ее место…
Глаза Лары вспыхнули: кажется, до нее наконец дошло.
— А мы не собьем ракете баланс своим весом? — азартно спросила она.
— Боеголовка тяжелее, чем мы оба, вместе взятые, — ответил Фред. — И в любом случае для трехтонной ракеты наш дополнительный вес вообще ничего не значит. Долетим первым классом, с бесплатным шампанским и бассейном.
— Это если там кокон…
Мастер-сержант молча забрал у напарницы нож и двинулся к ближайшей заряженной пусковой установке возле посадочной площадки.
Мускульная пусковая установка представляла собой две огромные бесформенные груды коричневой плоти, туго перетянутые жгутами мышц толщиной с корабельные канаты и соединенные тонким педицелом нервных волокон. Отдаленно она напоминала уродливые песочные часы, уложенные набок. Только из одной половины этих часов торчала вверх ажурная костяная труба в два обхвата — направляющие для зенитной ракеты. Вторая половина биоморфа служила противовесом и амортизатором при запуске.
Вскарабкаться по вертикальным костяным фермам для подготовленного десантника не составляло особого труда. На древней ракете не обнаружилось ни каких-либо блокираторов, ни сюрпризов для диверсантов. Добравшись до вершины трубы, Фред прямо через обшивку подключился к ракетному нейропроцессору, но не получил никакого отклика. Он с сомнением постучал по псевдочешуе, торчащей из пусковой установки ракеты. Этот биоморф не был совершенно доисторическим, как арагонские бластеры или ходилка, и обязан был взаимодействовать с нейросистемой десантной биоброни. Купер включил тестовый режим, но перед глазами у него развернулся лишь подрагивающий черный квадрат. Похоже, проблема была не в ракете, а в его защитном морфе, который уже почти впал в кому.
Мастер-сержант хотел было крикнуть, чтобы Лара поднялась и помогла ему с программным обеспечением, когда его биоброня, собрав последние силы, все-таки запустила тест. Тщательно сверившись с возникшей перед глазами анатомической схемой, Купер разложил нож и надрезал верхушку ракеты, чтобы добраться до спящего в ее головной части эксплозоида.
Эта армейская система относилась к тому периоду развития военной генной инженерии, когда ученые уже разработали биомеханизмы, способные выходить в открытый космос, и существа, способные накапливать в организме активные взрывчатые вещества, но пока еще не научились соединять два этих свойства в одном морфе. Для изготовления ракет в то время, примерно лет сто назад, использовались такие вот симбиотические системы: небольшой космократор доставлял к цели эксплозоида, который просыпался и срабатывал за доли секунды до столкновения с намеченным к уничтожению объектом.
Последним усилием умирающих мускульных усилителей разодрав надрезанную чешую, Купер заглянул в образовавшуюся щель.
— Места вроде достаточно, — сообщил Фред Ларе. — Прокатимся с ветерком.
— А кокон? — жалобно спросила Розен снизу. — Кокон есть?
— Да подожди ты. Дай разобраться.
Купер припомнил, как нервничала Лара перед посадкой в десантную капсулу и как хладнокровно вела себя в более опасных ситуациях. Похоже, у девочки просто фобия на перегрузки. Ладно, переживет. Все равно выбирать особо не приходится.
Мастер-сержант просунул руку в разрез, ощупал внутреннюю стенку ракеты, нашел активные точки возле боеголовки и потыкал в них пальцами. Оружейный отсек рефлекторно распахнулся, обнажив противоперегрузочный кокон со спящей боеголовкой внутри. Это был огромный головастик с бугристыми наростами вокруг хвоста, в которых накапливалось органическое взрывчатое вещество. Глаза морфа, цепочкой опоясывавшие уродливую раздутую голову, были закрыты, жабры не шевелились, бока не вздымались — кислород он получал вместе с кровью непосредственно из тканей ракеты-симбионта.
— Есть кокон! — крикнул Фред. — Давай сюда!
— Великий Зодчий, — с облегчением произнесла Лара, карабкаясь по решетчатой костяной трубе.
Купер осторожными движениями отсоединил боеголовку от нервной системы ракеты и задумался. Весил головастик с полтонны, не меньше. Но как-то ведь его загружали внутрь! Или его выращивали до таких размеров прямо в теле симбионта?..
Лара заглянула в раскрытый отсек с другой стороны.
— Что случилось? — поинтересовалась она.
— Соображаю, как вынуть боеголовку, — поведал мастер-сержант. — Очень тяжелая. И я даже не представляю, каким грузовым морфом ее можно подцепить — слишком плотно прилегает к стенкам полости.
— Внизу наверняка есть сфинктер для выгрузки, — подсказала Розен. — Сверху только контрольный люк. Должна же существовать возможность выгрузить боеголовку в случае повреждения, не утилизируя ракету целиком?
— Верно, — усмехнулся Фред, еще раз внимательно изучив анатомическую схему. — Откуда ты все знаешь?
— Интересовалась в детстве историей вооружений.
Купер нащупал сенсоры разгрузочного люка и нажал их.
К его изумлению, люк раскрылся не внизу, а сбоку. Мощные мышцы ракеты вытолкнули головастика через разомкнувшийся сфинктер, и мастер-сержант, зачарованно наблюдая, как огромная бомба накренилась и зависла на шестиметровой высоте, еще успел подумать, что он все-таки законченный кретин — естественно, никто ведь не выгружает боеголовку из заряженной пусковой установки. Сначала оттуда выгружают саму ракету, а затем уже в горизонтальном положении в полуметре над землей та выталкивает эксплозоида — прямо в предусмотрительно подставленные челюсти грузового мирмекоида. Поторопился, однако…
Когда снизу донесся тяжелый глухой удар, от которого вздрогнула почва, рядовой Розен непроизвольно зажмурилась. Мастер-сержант Купер, прищурившись, пристально разглядывал рухнувшую в грязь боеголовку, каждую секунду ожидая ослепительной вспышки, которая сожрет эту базу вместе со всеми, кто тут еще остался.
Нет, кажется, пронесло. Для того чтобы разбудить эксплозоида-головастика, явно требовалось сотрясение помощнее.
Мир вокруг мастер-сержанта внезапно начал меркнуть. Огромные красные буквы, вспыхивавшие в поле зрения последние несколько минут и назойливо предупреждавшие о том, что десантнику требуется срочно поменять броню, подернулись сизой дымкой, словно прогоревшие угли. Шлем-капюшон автоматически откинулся, прямо на глазах разворачиваясь и превращаясь в бесформенный кусок биоморфной кожистой ткани. Мертвая броня начала разматываться, слоями сползать с тела Купера, отваливаться огромными клочьями.
— Кажется, сейчас будет небольшой мужской стриптиз, — проворчал Фред, сдирая с себя ошметки защитного биоморфа.