Купер озадаченно посмотрел на него. О какой добровольности идет речь? Тихонов занят с машиной. Каплан на орудии. Единственную женщину в группе на такое опасное предприятие никто не пустит. Остается только он, Фред. Впрочем, нет, остается еще сам Понтекорво; но он так ловко повернул дело, что как бы заранее оказался вычеркнут из числа возможных кандидатов. Он не сказал: «Нужны добровольцы», он сказал: «Мне нужны добровольцы», — а это не совсем одно и то же. А неплохо их в разведывательной Академии обучают манипулировать подчиненными, остается только позавидовать.
Хотя, конечно, командиру виднее.
— Значит, я, — без всякого энтузиазма вызвался мастер-сержант.
— Отлично, — сказал командир. — Живо все за работу!
— Пошли, десантник, — здоровенный негр хлопнул Фреда Купера по плечу. — Посмотрим, кто у нас тут обосновался.
Когда они осторожно двинулись на второй этаж по лестнице, в которой то и дело попадались провалившиеся ступеньки, Тихонов извлек из грузового отсека ветеринарный комплект и полез на спину мокрице осматривать рану. Хищный дактиль разорвал несколько крупных сосудов, кровопотеря не была критической, но вполне могла ослабить механоида. Достав из комплекта плазменный шовник, Антон принялся прижигать сосуды, чтобы остановить кровь. Было очевидно, что в нынешнем состоянии мокрице необходима пара дней покоя и хорошего ухода, а не путешествие в сердце мертвой зоны.
— Как там? — поинтересовался Понтекорво. Намотав на руку бластер, он пристально вглядывался в стремительно сгущающуюся за воротами темноту.
— Не очень хорошо, — честно ответил биомеханик, орудуя баллончиком с протеиновым клеем. — Что-то мне не по себе, командир.
— Все настолько серьезно?
— Я сейчас как раз работаю над тем, чтобы стало не настолько. Но если продолжать эксплуатировать животное в таком режиме, есть возможность окончательно его надорвать.
— Какие у нас варианты? — Полковник держал бластер направленным в сторону пустого проема ворот, пытаясь понять, почудилось ли ему движение в сердце тьмы. Если нет, то двигавшийся объект должен был быть очень большим.
— Нет вариантов. — Тихонов заклеил рану, но результатом остался недоволен.
— Ну, значит, пустое сотрясение воздуха. — Командир группы не отрывал взгляда от черного прямоугольника входа в загон. — Знаешь что, слезай-ка оттуда и заодно доктору стукни в борт, чтобы не спал. Кажется, сейчас нам понадобится вся огневая мощь, какая только у нас есть.
Глава 28
Паутина
Купер и Блэк карабкались вверх, тщательно осматривая этажи при помощи грибных фонариков на шлемах. Быстро сгущалась темнота, и десантника это серьезно тревожило — в подобных условиях немудрено проглядеть что-нибудь важное. Однако майора, похоже, такая ситуация особо не беспокоила. Видимо, он не очень верил, что в этих ветхих помещениях с дырами в полу способен обитать крупный хищник.
Они поднялись всего на полдюжины этажей, то и дело перебираясь через груды обломков. Червелифты давно умерли, даже мембраны вызова сгнили и высохли. На аварийной лестнице тоже зияли внушительные дыры, через которые были видны ребра древесной арматуры. Светящиеся грибы активно потребляли энергию, защитные костюмы тоже надо было кормить, но ничего похожего на пищу здесь не попадалось. В канализации хотя бы обитали крысы, а тут не было никаких признаков жизни. Возможно, Каплан оказался прав, и никого, кроме дактилей с арахноидами, в городе не водилось.
— Дальше идти смысла нет, — произнес Блэк, когда они поднялись на очередной этаж и коротко посветили фонариками в длинный коридор, уходящий от лестницы в глубь здания. — Все одно и то же. Какие тут, к дьяволу, опасные соседи, если и стен-то толком нет? Пошли вниз. Едва ли здесь найдутся другие такие же неленивые животные вроде нас, которые готовы забираться на такую высоту, только чтобы переночевать. А если кто и живет выше, то он едва ли станет спускаться на первый этаж…
Внезапно внизу раздался пронзительный визг бластеров, а потом — гулкий плазменный взрыв. С соседних зданий посыпались потревоженные сотрясением воздуха мертвые панели коры.
— Что там у вас?! — заорал Блэк, прижимая ухо пальцем.
Фред бросился к выбитому окну и высунулся наружу. Вход в загон для морфов то и дело озарялся вспышками выстрелов, и Куперу показалось, что в неровном дергающемся свете этих вспышек он разглядел внизу какие-то мечущиеся четвероногие тени.
— Что?! — снова гаркнул майор. — Ни черта не слышу!
— На них напали дикие морфы! — закричал мастер-сержант. — Надо помочь!..
Он бросился к двери и вдруг остановился с таким видом, словно вступил в дерьмо. Тяжело оторвал ногу от пола и с брезгливым недоумением посмотрел на нее. В свете налобного фонаря весело заискрилась возле ступни какая-то тягучая невесомая субстанция, напоминающая шелк. Несколько мгновений Купер тупо разглядывал ее, а потом резко повернул голову в сторону Блэка. Луч света пересек едва заметную паучью нить, прилипшую к броне майора. И тут же из темноты беззвучно возникла и коснулась спины Блэка еще одна паутина. Купер развернулся туда и остолбенел: в десятке метров перед ними в полуразрушенной комнате распластался по полу паук исполинских размеров. Его многочисленные бессмысленные глаза, опоясавшие головогрудь, чуть заметно отсвечивали рубиновым, подрагивающие толстые лапы заросли острыми ворсинками. Отвратительно раздутое брюшко паука достигало трех метров в длину. Антрацитово поблескивающие шевелящиеся челюсти-хелицеры чуть подрагивали, по ним обильно стекала какая-то густая мутная жидкость — то ли яд, то ли слюна.
Наверное, древний человек, столкнувшийся с таким чудовищем, сразу сошел бы с ума от невыразимого ужаса. Однако для мастер-сержанта это был просто еще один враждебный арахноид, каких он достаточно видел в Легионе. Фред стиснул предохранительную рукоять бластера и выпустил заряд плазмы прямо в мерцающие глаза чудовища. Темноту разорвал яркий огненный сполох. Монстр прянул в сторону, привстал на задних лапах, а передними дернул на себя паутину, прилипшую к броне Блэка. Майор грохнулся на пол, заскользил по нему, пытаясь ухватиться за край вывороченной стенной панели, но паук оказался сильнее. Он потащил добычу к себе, угрожающе разведя хелицеры, однако Купер выстрелил снова. Половина глаз монстра погасла, с огромной обугленной дырой в голове он попятился, врезавшись брюшком в стену, а потом скользнул в огромную щель между обвалившимися перекрытиями на нижний этаж. Негр встал на четвереньки и поспешно пополз к дверям, но суперпрочная паутинная нить, прилипшая к его спине, натянулась и рванула его следом за арахноидом. Майор выкрикнул что-то невнятное и тоже исчез в дыре.
— Блэка схватил паук! — заорал Купер. — Кто-нибудь, на связь!
Ему никто не ответил. К ширканью плазменных зарядов внизу прибавился рев орудия мокрицы. Там тоже шел бой, и, судя по плотности канонады, не шуточный.
Куперу понадобилось секунды три, чтобы принять решение. Не тратя больше драгоценного времени, он бросился к дыре в полу, через которую тварь утащила Блэка. Распластавшись на краю щели и свесив вниз руку с плазменным метателем, Фред заглянул туда, покрутил головой, и луч фонарика заметался по разгромленному помещению этажом ниже.
Мастер-сержант не успел разглядеть, куда уполз паук и что с майором. Потому что из темноты внизу внезапно выстрелила прямо ему в лицо полупрозрачная клейкая нить — и Купер едва успел отдернуть голову, так что паутина попала ему не в лицо, а в грудь.
На первом этаже кипела масштабная битва. Стоя полукругом, Розен, Тихонов и Понтекорво короткими очередями выкашивали рвущихся в выбитые ворота уродивых тварей, словно сбежавших из ночного кошмара душевнобольного художника. Это была наглядная иллюстрация к лекции доктора Каплана о разновидовом скрещивании, и сидевший в мокрице аналитик, вероятно, был счастлив увидеть такие редкостные образцы биоморфных уродцев. Некоторые походили на непомерно больших абордажных киноидов с обезьяньими передними конечностями, другие напоминали покрытых чешуей фелиноидов, третьи выглядели как омерзительные голые птицы с клювами, полными крупных, почти человеческих зубов. За стеной небоскреба шевелились еще какие-то хищные существа, слишком большие, чтобы протиснуться внутрь. Вся эта причудливая пестрая стая тварей, с наступлением темноты выбравшихся на охоту, рвалась вперед, словно начисто лишенная инстинкта самосохранения. Казалось бы, дикие звери должны были бросаться врассыпную при первых плазменных вспышках, однако у боевых морфов, из которых произошли эти существа, были совершенно другие инстинкты. Они не боялись взрывов, а поле боя представлялось им естественной средой обитания. Остановить их мог только выстрел на поражение.