— Что, Михаил Григорьевич? Не впечатляет? — дипломатично пожимаю плечами:
— Так я музыкант, а не геолог. Эту карту надо показывать специалистам-нефтяникам. Вот для них это будет, наверное, интересно.
— А что, разве я не пытался? Из Монреаля писал господину Обручеву, он всё-таки мой бывший наставник и руководитель. Так даже не ответил, скотина! Он теперь «товарищ», ему со мной общаться зазорно. Трус! А всего-то попросил помочь с возвращением и чтоб сразу не расстреляли, а дали возможность добурить ту чёртову скважину. Вот сердцем чувствую, что нефть там где-то рядом. Пробурил бы, увидел нефть, а там хоть расстреливайте, хоть в той нефти утопите. Меня смерть не страшит, я своё уже отбоялся, но обидно и досадно что весь мой труд насмарку пошёл. — в голосе захмелевшего отставного поручика слышится горечь и разочарование отчаявшегося человека.
— Александр Сергеевич, Вам в СССР возвращаться не стоит, там ничего хорошего Вас не ожидает. Лучше примите предложение Порфёненко и поезжайте в Аргентину. Денег на проезд и первое время хватит, а дальше уж как карта ляжет. Возможно и жизнь наладится, но в России у Вас её точно не будет.
— Предлагаешь в приживалы к другу пойти? Так мне Зинаида Михайловна давеча тоже предлагала должность мажордома. Понимаю, что от чистого сердца помочь хочет. Но как мне, офицеру, хоть и бывшему, им в глаза после этого смотреть? Нет, это не для меня! — бывший прапорщик допивает остатки водки и подперев голову руками бездумно упирается взглядом в опустевший графин.
Что ж… Мне тоже пора бы закругляться. Помочь этому человеку уже ничем не смогу, да и желания такого, честно говоря совсем не испытываю. «Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает по себе». © Он сам выбрал свою дорогу, с этим ему и жить. Прощаюсь с Александровым, но он кажется этого даже не замечает, так как никак не реагирует на мои слова. Что ж, прощайте, Александр Сергеевич…
Я и думать забыл о своём случайном знакомстве с бывшим белогвардейцем и, наверное, больше бы о нём никогда в своей жизни не вспомнил, но… Через пять дней после нашей с ним встречи ко мне в «Плазу» приехала заплаканная Люся и сообщила, что третьего дня «дядя Саша» покончил жизнь самоубийством застрелившись из револьвера. Бедная девочка, в её воспоминаниях он так навсегда и останется бравым офицером и мужественным человеком чести. И хорошо, что ей никогда не станут известны подробности его «боевого пути». Пусть эта грязь и мерзость уйдут вместе с ним. В своей предсмертной записке Александров скрупулёзно перечислил кому и сколько остался должен и просил рассчитаться из тех средств, что у него имелись в наличии, а остаток передать в фонд вспомоществования нуждающимся соотечественникам. И только офицерскую сумку с дневниками просил передать в мои руки вместе с личным письмом. Записка в письме оказалась коротенькой. Александров благодарит меня за рассказ о своём товарище и нашу с ним беседу, что помогла ему «принять правильное решение». Передаёт в моё полное пользование свои «дневники» и просит распорядиться ими так, как это мне заблагорассудится. Ну вот и нафиг мне это всё? Толку-то сегодня с тех «дневников»? И что это такое я ему рассказал, от чего он решил стреляться? Нифига из письма не понял, а голова теперь болит.
Дневник «боевого пути» кроме брезгливости ничего у меня не вызывает. Нет, вначале встречаются и записи о том, что в таком-то урочище или местности по словам местных жителей есть признаки выхода газа или нефти, но в основном это обыденное повествование о боевых стычках. Мол заняли такое-то село, потеряли в бою столько-то человек, или взяли без боя, но в самом селе повесили или расстреляли столько-то. На последних страницах дневника в основном скупые сообщения об оставленных позициях и погибших сослуживцах. Читать очень тяжело, везде сплошные казни, кровь, трупы… Словно ничего другого в его жизни больше не осталось. И как только он сам-то не свихнулся от всего этого? Совсем очерствел… и озверел.
А вот первый дневник словно другой человек писал. Наивный и восторженный. Видна вера в своё высшее предназначение и в правильность выбранного пути. А слог повествования такой, словно приключенческий роман читаешь. Даже интересно стало и не заметил, как увлёкся. Описанию путешествия из Омска в урочище Усть-Балык позавидовал бы и Джек Лондон. Очень уж образно и красочно описана занимательная история плавания по Иртышу, а затем Оби до конечной точки. Оказывается, они туда не наобум добирались. Об этом урочище уже давно слухи ходили, но они были первыми, кто решил его «опромыслить». Интересно, а как геологи в моё-то время на него наткнулись? Случайно, или тоже по чьим-то следам пришли?