А Валериан Савельевич безуспешно пытается «погреть уши» прислушиваясь к нашему разговору, но мы с Ольгой как-то непроизвольно перешли уже почти на шёпот, да и на сцене «громко музыка играет». Так что «греть уши» в таком балагане бесполезно, тем более что и за столом не менее шумные разговоры, а на нас с Ольгой кроме Довгалевского никто и внимания не обращает. Подумаешь, склонили головы и сидят шепчутся? Что в этом такого при таком-то шуме?
— Довгалевского? Да мой муж сможет «уговорить» хоть Трояновского! — хм… очень интересно, а кто у нас муж?
— Тогда будем считать вопрос решёным! — и мы отчего-то оба облегчённо вздыхаем.
— Миша, а ты раньше сам-то петь не пробовал? — видимо Ольга Владимировна для поддержания разговора решает поинтересоваться моим прошлым.
— Хм, отчего же? И пробовал, и пел. Я ж в Консерватории вокалу у Юлии Александровны Рейдер учился, да и в своём ансамбле «Поющая Одесса» иногда тоже солировал.
— Так ты из Одессы? Ой! А я была в Одессе в начале лета двадцать шестого года. Там такая грустная история с нами приключилась! Представляешь? Мы прибыли теплоходом из Ялты на гастроли и у нас во время выгрузки украли два чемодана с реквизитом. Хватились уже в гостинице и никто даже не понял, как это произошло. Это была просто катастрофа! В одном из чемоданов находились мои сценические платья и я была просто в истерике. Я же не могу позволить себе выйти на сцену в повседневной одежде? Мои выступления были под угрозой отмены!
— Хорошо что добрые люди подсказали к кому обратиться за помощью. Меня выручила местная модистка, всего за сутки сшив мне два сценических платья и блузку с юбкой. Ох, и дорого же она тогда с нас взяла! Но платья этого стоили. Миша, веришь? Я их берегла как самую драгоценную свою вещь! Одно из них принесло мне удачу. Будущий муж увидев меня на концерте в этом шикарном наряде, влюбился без памяти и вскоре сделал мне предложение, а я дала ему своё согласие. Дай бог здоровья той доброй еврейской женщине, что так удачно мне повстречалась в жизни!
Услышав про двадцать шестой год немного напрягся, но поняв, что эта история произошла ещё до моего появления расслабился и даже пару раз хихикнул услышав, как у приезжих олухов местная босота попятила чемоданы. Одесса она такая, ротозеев любит и завсегда им рада. А затем начав улыбаться под конец рассказа не удержался и расхохотался уже в полный голос, невольно привлекая к себе внимание всего нашего «кабинета». У меня даже и тени сомнения не возникло, о какой «доброй женщине» идёт речь.
— Миша! И что смешного я тебе рассказала? Знаешь как обидно мне тогда было? Ты даже не представляешь!
— Зато представляю где ты шила платья. Это же было на Молдаванке? — Ольга немного задумывается и отрицательно мотая головой отвечает:
— Нет, по-моему эта улица называлась по-другому.
— Ну, улица-то называлась Болгарской, но в Одессе это район Молдаванки. А ты «шилась» на втором этаже в двухкомнатной квартире куда поднималась по шикарной чугунной лестнице с литыми балясинами перил. И женщину эту звали Эсфирь Самуиловна. Так?
— Да! Миша? Так ты с ней знаком?
— Оля, ты не поверишь, но это моя Мама!
— Этого не может быть! Я целый день провела у неё в квартире, пока она снимала с меня мерки и кроила ткани на мои платья. Мы разговорились, и она поведала мне что её муж и сын погибли во время гражданской войны. Твоя шутка совсем не смешная и совершенно неуместная, так нельзя!
— Да какие уж тут шутки? Валериан Савельевич, хоть Вы подтвердите, что это правда.
— Да Олечка, Миша не шутит, Есфирь Самуиловна действительно его приёмная мама.
— Вообще-то она моя двоюродная бабушка, но мои родители погибли и она меня усыновила. Если бы ты приехала в Одессу в конце августа, то может быть мы бы с тобой встретились ещё тогда. Вот так-то!
— Невероятно! Но ты же совершенно не похож на еврея. Разве так может быть?
— Оля, вот мой дед был самый настоящий еврей, но он женился на русской женщине. И мой папа тоже женился на русской. То, что внук совсем не похож на своего деда-еврея, это полностью заслуга моих бабушки и мамы. Значит русская кровь победила иудейскую, а может и в роду деда такой крови хватало, да кто ж в этом сам-то признается? Природа человека ещё до конца не изучена. Но лично я от этого не страдаю, Мама меня любит, родственники приняли, так чего мне переживать-то? Я полностью доволен!
— Надо тебя обязательно с моим мужем познакомить! Ты такой интересный рассказчик… Но я пошла готовиться, вскоре второе отделение моего выступления.