Где была его голова? Кодекс кодексом, но соображать ведь надо! Когда человек пропадает в центре Зоны, он почти наверняка либо мертв, либо изменился. Шатун это прекрасно знал и сам, а кроме того, то же самое ему пытался вдолбить Песков, но тогда сталкеру это почему-то не показалось достаточно весомым аргументом. Антинова? Шанс вколоть ей вакцину, чтобы сделать пожизненно зависимой? Стоила ли овчинка выделки? И это ему тоже говорил Песков. Но Шатун слушал и будто не слышал. Словно кто-то внутри него старательно отфутболивал все разумные аргументы в сторону как ничтожные и абсурдные, зато нашептывал в уши безумную идею о необходимости и даже чрезвычайной важности этого похода, не позволяя мыслям «против» даже зародиться в мозгу сталкера.
Там, на Серафимовском кладбище, когда он разговаривал с «лояльным», у него еще был шанс повернуть назад, взять с собой Николая, и возможно, сейчас они бы уже выбрались из Зоны живыми. Но Шатун решил полезть на рожон. Ради чего? Точнее, кого?! Клиентка… Кто она ему? Жена, сестра, невеста, лучшая подруга? Нет. Просто посторонняя женщина, заплатившая деньги за то, чтобы он довел ее до музея и помог украсть картины. Картины украсть, черт возьми! Воистину высокая миссия! И он снова полез в самый центр преисподней, чтобы ее оттуда вызволить, даже понимая, что это практически безнадежно?! Орфей хренов! Клиническая картина ясна – полный неадекват! Что в сухом остатке его сумасшедшего рейда? Сам практически покойник, да еще и «лояльного» попутно угробил! Мо-ло-дец!
Вот все эти мысли, навалившись разом, стали для Шатуна самым худшим испытанием. Они его почти раздавили своей тяжестью. Теперь, когда он не мог делать ничего, кроме как лежать и думать, избавиться от них стало совсем невозможно. Но больше всего убивало то, что прозрение наступило только сейчас. Будто раньше он был как робот, запрограммированный на определенные действия. А теперь программу за ненадобностью отключили, блокировку ненужных мыслей тоже – и все, получите с улыбкой: глаза как блюдца, волосы дыбом, а в голове единственная мысль, как в старой рекламе: «Ё-моё, что ж я сделал?!» Но исправить уже ничего нельзя – поздно. Конечная станция, поезд дальше не идет.
Думать об этом было страшно. Даже страшнее, чем если бы он вляпался исключительно по собственной глупости. Гораздо страшнее, потому что это значит, что кто-то играет им, манипулирует, как… как… марионеткой, вот! Вернее, играл. А теперь этому неизвестному наскучило, и он ниточки обрезал, а Шатуна выкинул. Потому что надоел или не нужен больше. Но верить в это не хочется. Совсем. Уж лучше сам дурак, чем такое… Шатун всегда гордился тем, что он независим, ни под чью дудку не пляшет, сам принимает решения. А тут… если его подозрения оправдаются… Вот же черт! Теперь хоть заповторяйся: «А если бы он пошел с бубей, было бы еще хуже». Счастливая обычно присказка тут не поможет: не дали ему выбора, с чего ходить. И хуже… хуже просто некуда. Что скрывает тот странный провал в памяти, касающийся его прошлого похода в Питер? Может, как раз то, что его здесь поймали и что-то с ним сделали? Но кто поймал и что сделал?
Вспыхнувшая злость помогла ему немного согреться, а ведь лежал он уже совсем закоченевший – в этом каменном мешке было немногим теплее, чем на улице. Его, кстати, начинало слегка знобить, что, учитывая стойкость Шатуна ко всяким простудам, было нехорошим знаком… Едва сталкер подумал об этом, как чуть не расхохотался: простуда – последнее, о чем ему сейчас стоило бы беспокоиться. Его убьет не холод, не голод и не жажда. И убьет скоро. Причем мысленно Шатун уже почти торопил этот момент.
На этой мысли заскрипела, открываясь, дверь его каземата. Шатун повернул голову. Вошли двое Новых. Мужчина и женщина.
– Очнулся, отживший? – равнодушно спросил мужчина. – Хорошо, не будем затягивать процесс.
– Где я? – неожиданно даже для себя спросил сталкер. – Это Петропавловская крепость?
– Да, – ответила женщина, несколько удивленно на него покосившись. – Трубецкой бастион, если тебе интересно.
– Спасибо. Вы убьете меня?
– Глупый вопрос. – Безразличие мужчины выглядело почти эталонным для Нового. – Конечно, убьем. Но чуть позже. Сначала ты нам ответишь на несколько вопросов. Начну я. Зачем ты сюда пришел?
Шатун увидел, как стремительно расширились зрачки Нового, зачернив его глаза. Псионик… Вот, сейчас… Но ничего не произошло. Вернее, почти ничего. У сталкера возникло вроде мимолетное желание быть с этим типом предельно откровенным, но тут же и пропало. Справиться с ним оказалось проще простого. Неизвестно даже, кто больше удивился этому странному факту – сталкер или Измененный.