Они все еще несут домой добытые ими «скальпы», даже если поселятся за тысячи миль от матери. К примеру, получив повышение по службе, муж спешит разделить радость не с женой, а с матерью. А если в браке возникают какие-то недоразумения, он опять обращается к матери за подтверждением своей правоты. «Она могла сказать тебе такое? Она просто не понимает, какой ты замечательный!» Ему кажется, что он получил поддержку; он не понимает, что променял человека, любящего его истинное «я», на того, кто восхищается его придуманным «я».
Иногда выросшим детям «охотницы за скальпами» кажется, что мать их предала. Вместо «Дай мне повод гордиться тобой» теперь звучит: «Как я в тебе ошиблась!». Трудности и неудачи, с которыми выросшие дети сталкиваются в реальной жизни, теперь уже невозможно скрыть, мать не способна ни отрицать их, ни извинять. Она страшно разочарована тем, что ее ребенок не стремится к уготованной ему жизненной цели — делать все, чтобы мать могла гордиться им и собой. Общение с матерью превращается в постоянные напоминания о том, как развод, провал на экзаменах или потеря работы нанесли мамочке незаживающую рану. Выросший ребенок навеки осужден стать «плохим ребенком», поскольку теперь уже нет никакой надежды совпасть с тем образом, который навязывала ему мать.
Если вы или человек, которого вы любите, был воспитан матерью — «охотницей за скальпами», из следующей главы вы узнаете, какие меры следует принять, чтобы устранить эту проблему и завершить то, что осталось незавершенным в отношениях с матерью. Каждому из нас нужно вырасти в реального человека, хорошего и плохого, любимого и принятого другими, способного передать любовь и принятие другим.
Глава девятая. Признать реальность
смерть, которая всем страшна — наша роль в преодолении потребности быть совершенством — отношения с матерью в прошлом — нынешние отношения с матерью — заключение
Рассказывает доктор Клауд
Для Клиффа это был миг преображения. Я никогда не забуду эту сцену. Клифф упорно смотрел в пол, от стыда он не был способен поднять глаза на членов группы. Будучи его психотерапевтом, я уже знал, в чем заключается проблема Клиффа, и теперь настаивал, чтобы он поведал о ней остальным.
Все также опустив глаза, он с трудом заговорил: — Не знаю, как сказать, но мне нужно кое в чем признаться, — начал он. — Я увлекаюсь порнографией.
Я следил за группой. Все сидели очень тихо.
— Конечно, вы и не думали, что я на такое способен, — продолжал Клифф. — Мне так стыдно, но я должен был кому-то сказать, — он заплакал и съежился в кресле, договаривая до конца свое признание.
Я оглядел собравшихся: добрые, полные сочувствия лица, у некоторых даже слезы выступили на глазах. Эта исповедь о продолжавшейся много лет борьбе с собой, неспособности отказаться от скверной привычки, о том, как ужасно он чувствовал себя, в очередной раз поддаваясь ей, сближала слушателей с Клиффом. Я прямо-таки физически ощущал, как комната наполняется флюидами сострадания.
Но Клифф не воспринимал их сочувствие, не замечал его, потому что упорно смотрел в пол, сознавая лишь свою вину и стыд. Я решил, что, поскольку он нуждается именно в отклике группы, мне нужно вмешаться.
— Клифф! — окликнул я. — Поднимите глаза.
— Не могу! — сказал он. — Не могу! — стыд пригибал его к земле, он и подумать не мог о том, чтобы взглянуть кому–нибудь из друзей в глаза. Но я настаивал, зная, что только таким образом Клифф обретет сочувствие. Он медленно поднял глаза, посмотрел на одного члена группы, на другого… Его взгляд ощупывал каждое лицо, и я наблюдал, как глубоко внутри происходит преображение. Установилась связь, теперь Клифф мог ощутить, что ему сочувствуют и не отвергают его.
Он заплакал, но это были уже другие слезы. Его «отпустило», вся боль и стыд, которые мучили его так долго, теперь выходили из него.
Постепенно слезы иссякли. Я знал, что Клифф освободился из своей темницы. Он был пастором, а потому ему казалось особенно трудным признаться в сексуальном извращении и обсуждать его, и он долгое время держал свои склонности в тайне. Но теперь все то, что он считал в себе наиболее дурным, было принято с сочувствием. Изоляция кончилась. Клифф узнал истину, которая изменила всю его будущую жизнь: чтобы заслужить любовь, необязательно быть совершенством.
Для Клиффа это был абсолютно новый опыт. Всю жизнь он трудился изо всех сил, чтобы сделаться совершенным и заслужить любовь, в которой он нуждался. Мы уже видели в предыдущей главе, что у детей «охотницы за скальпами» происходит своего рода раздвоение личности: «хорошее я» остается снаружи и старается соответствовать всем предъявляемым ему требованиям, а «плохое я» прячется внутри и либо скрывается, либо находит себе какую-то отдушину.