— И что же ты предлагаешь делать?
— Не торопится и не паниковать. Помнить, что бить надо на север или запад. На юг это потеря ресурса и времени.
— Приказы не обсуждаются, — комполка одним залпом допил кофе и закашлялся от попавшего в горло осадка.
— Верно. Не обсуждаются, но исполняются с умом. Раз комдив уехал, слушай ты.
— Да слушаю я, — бухнуло сердце, и Павлычев с удивлением заметил, как трудно сдерживать напор собеседника. «Напился кофе, вот энергия и требует выхода. А командовать он видать привык», — слушаю.
— Тактика. Война начнётся с артподготовки и авиаударов по нашим аэродромам. Опрокинув прикрытие границы, взломав УРы и нащупав бреши в нашей обороне немцы введут в сражение подвижные соединения. Нужно объяснять, чем это грозит?
— Да уж, пожалуй, понимаю. Только УРы взломать не так-то просто.
— Не просто. Но они слишком близко к границе. А у немцев есть богатый опыт борьбы с французскими укрепрайонами. Есть артиллерия калибром за 200-мм. И, конечно, очень многое будет зависеть успеем ли мы занять предполье.
Павлычев наклонился над картой и прочертил прямую линию от Владимир-Волынского УРа до Луцка, примерно семьдесят километров. Дальше через Ровно прямая дорога на Житомир и Киев. Или на юг через Дубно на Тернополь в тыл всей приграничной группировки Киевского округа.
Захотелось выматериться и нажраться в стельку.
— Так же одной из особенностей начала боевых действий станут диверсанты, переодетые в нашу форму и знающие русский язык. Гансы скромничать не будут. Полковник орденоносец с перевязанной кровавыми бинтами головой, как тут такому не поверить? Нарушение связи, приказ бросить занимаемые позиции, распространение паники, убийство бойцов и командиров, вот не полный перечень того, с чем вам придётся столкнуться днём 22-го числа.
— А ты? Сам сказал, это твой профиль.
— Мой, но на всю границу, сам понимаешь, нам не разорваться. И органы НКГБ не заменить. А они вместе с пограничниками, насколько я знаю, работают не покладая рук.
— Это точно. У нас ещё националисты эти, чтоб их черти забрали. УПА. Слышал наверняка?
— Доводилось.
— Последнее время вообще, как с цепи сорвались. Кстати, теперь ясно почему старший сержант Жуков такой спец в этом вопросе.
— Да? Неожиданно. Так-то его специально к этому не готовили. Расскажешь поподробнее чем он там отличился?
— Запросто, — комполка с сожалением посмотрел на кофейную гущу, оставшуюся в бокале, — может повторим?
— Можно.
Пока ординарец организовывал кофе Павлычев успел не без юмора вкратце пересказать основные моменты боевого пути Жука на ниве борьбы с бандитизмом.
— Правильно. Если не считать спец мероприятия, то бдительность и дисциплина основное оружие против диверсий. А вот там, где на устав забивают большой и толстый, где человеческий фактор…
— Большой и толстый⁈
— Ну, болт.
Самойлов чиркнул по плечу ладонью показав какого примерно размера и Павлычеву пришлось срочно ставить бокал с кофе на стол чтобы не расплескать.
— Большой и толстый значит, я запомню — пообещал с трудом удерживающий себя от смеха комполка, — извини, Виктор. Слушаю тебя.
— Хорошо. Постарайтесь донести до своих бойцов и командиров чтобы они, хотя бы первые несколько дней, когда будет самая неразбериха, очень осторожно относились к незнакомому начальству.
Одно направление деятельности немецких агентов будет сеяние паники, призывы к антисоветской деятельности и ложные приказы. Если какой-то хрен пусть с петлицами полковника или комиссара, с орденами, раненый вдруг будет приказывать оставить позицию и отступить, будет кричать что прорвались танки или десант в тылу высадился и всё пропало и надо бежать, или что-то подобное в таком духе, то гражданина нужно задержать до выяснения и на провокацию не поддаваться.
Это и так по уставу надо делать. Но в спешке, в неразберихи первых дней перехода от мира к войне у бойцов уставы из головы на время повылетают. А тут начальник из штаба округа, орёт, пистолетом размахивает, трибуналом грозится. Не захочешь да сделаешь как он велит. Нужно вдолбить всем, что покидать занятые позиции без приказа непосредственного командира нельзя под страхом расстрела.
— Виктор, ведь такие решения не мой уровень.
— Я тебе не говорю ничего такого чего нет в уставе. Понятно такие вещи должен командующий округом озвучивать. Или кто-то из особого отдела. Но скажут они или нет хрен знает, я пока тут валандаюсь, разговариваю со многими командирами уровня дивизия-полк. Надеюсь и ты мои слова запомнишь и будешь действовать по обстановке. Может в критической ситуации у тебя тумблер в голове в правильное положение перещёлкнет.