Генерал Захаров сделал паузу и вместе с другими комдивами впился глазами в Самойлова ожидая реакции. Аркадий, сам того не осознавая, также навалился грудью на парту, не отрывая взгляда от своего начальника. Всё-таки паникёр — это тот же трус. Один раз не ответишь, потом не отмоешься.
Только вот особой реакции не последовало. Вообще никакой не последовало. Майор как сидел, чуть склонив голову на бок и поигрывая карандашом так и продолжил сидеть, не считая нужным ни отрицать, ни как-то комментировать услышанное. Даже взгляд не изменился, доброжелательная заинтересованность не более. А то, что его начальник умеет этим взглядом до печёнок прожигать, капитан Фомин уже убедился на собственном опыте.
А ведь они майора опасаются — пришла внезапная догадка к Аркадию, — опасаются и от этого нервничают.
Наверное, будь капитан Фомин чуть взрослее и чуть более опытным, он бы догадался, что нервничают лётчики не из-за страха перед Самойловым, а от предстоящего разговора. Хотя официальная риторика Кремля и сменилась с «Малой кровью…» на «Ни пяди…», все присутствующие лётчики имели богатый управленческий опыт, а большинство также принимало участие в боевых действиях. И служа буквально в десятках километрах от границы с разворачивающейся в боевое состояние армадой немецких войск не могли не задумываться о своём ближайшем будущем. Неосознанно люди ощущали мощь и опасность сосредоточенной на той стороне вражеской группировки и не могли не нервничать.
— В общем, Виктор Степанович, разобраться хотим. Мнение ваше узнать, раз вы со сроками так угадали, то и здесь может правы. Грех не послушать, — резюмировал генерал Захаров
— Точно! Если через несколько дней с этой операции начнется война, — поддержал Георгия Нефёдовича командир 11-й САД полковник Ганичев, — то мы хотим знать детали. С чем нам предстоит столкнуться и на что мы можем рассчитывать.
— Хорошо, товарищи командиры. Я расскажу вам про операцию «Терминатор». Даже, более того, я расскажу вам про первый день войны, то, что знаю сам. Но чтобы вы мне поверили придётся начать издалека.
Глава 21
Особенности национального военного строительства в межвоенный период
Аркадий резко повернулся на другой бок от чего одеяло задралось, открывая до середины икр худые капитанские ноги. Фомин попытался пальцами ног зацепить край и вернуть непослушную ткань на место, но то ли изначально одеяльце было коротким и куцым, то ли где-то сбилось в ком, ничего у капитана не получалось. Зато захотелось пить и Аркадий принял волевое решение встать и, сделав два шага, нащупать, предусмотрительно оставленную на столике кружку с водой.
От кружки воды мысль Фомина перескочила на речушку Свислочь, собственно, от которой и получил название населённый пункт их настоящей дислокации. От речки, само собой, мысль перенеслась к гидроэлектростанциям, а уж от них к майору Самойлову.
— Давайте, товарищи, парты сдвинем, — предложил майор Самойлов, — раз я в некотором роде в качестве лектора буду выступать, то, думаю, круглый стол не самый оптимальный вариант. Ставьте ближе к доске.
— Будешь, Аркадий Михалыч — закончив двигать мебель, предложил полковник Савицкий Аркадию папиросу.
— Можно, — видя, что и другие командиры собираются перекурить не стал отказываться капитан Фомин.
— А ты давно с майором служишь? — проследив за взглядом Фомина, спросил Евгений Яковлевич.
— Да тут так сразу и не скажешь. Познакомились вот вчера только и то по телефону. А увидел только сегодня.
— Понятно. Удивлён, что не курит твой начальник?
— Есть такое.
На самом деле, если лётчики и сам Аркадий встали у открытых окон, то Самойлов так и остался у доски, присев на ближайшую к ней парту.
— Не удивляйся. Есть у меня товарищ один, он на Халкин-Голе воевал. Рассказывал, что Самойлов, тогда ещё зелёный лейтенант, там особым подразделением разведчиков командовал. Отчаянной смелости командир. Сам не раз в тыл к япошкам ходил. Ранен тяжело был. Вот с тех пор у него привычка.
— Почему? Из-за ранения?
— Да нет. Выдаёт запах курева человека то.
— А «Звезда» значит оттуда?
— Может оттуда, а может и нет. Он и в Зимней участвовал. Только я уже подробностей не знаю. Слухи одни.
— А что за слухи?
— Да ерунда. Не верю я в то, что он своего взводного застрелил, когда тот в карауле закурил.