К чему я всё это говорю?
«Да, к чему? Страсть, как хотелось бы понять, — снова мысленно прокомментировал слова Самойлова генерал Захаров, — очень уж с тобой, товарищ майор, всё туманно. И сейчас вот пятой точкой чувствую, что хорошо если половину нам рассказываешь. Нас ведь лётчиков не так и много, все мы или служили вместе, а нет, так общий знакомец сыщется. И как Смушкевич с Рычаговым схлестнулись знаем, и как лётчики Сергея Грицевца, чуть не посшибали бомберы из 140-го полка знаем. А про то, чего не знаем ты, к бабке не ходи, и под пытками вряд ли расскажешь».
— К тому, что мои прогнозы — это не голословные утверждения, а моделирование ситуации, основанное на огромном количестве данных. В том числе и по Вермахту, и по промышленному потенциалу Третьего рейха и его союзников.
— Скажите, Виктор Степанович, а как к вашему прогнозу относятся в Москве? — задал напрашивающейся вопрос командир 12-й БАД полковник Аладинский.
— Честно скажу и нарком товарищ Тимошенко, и начальник Генштаба Георгий Константинович Жуков считают мой прогноз излишне пессимистичным если не сказать паникёрским. Красная Армия сильна как никогда. Гитлер не посмеет. А немецкий пролетариат не допустит. По крайней мере до разгрома Британии. А майор Самойлов молодой дурак. Вот такова официальная позиция командования РККА.
Самое печальное, что политическое руководство страны до недавнего времени всецело эту позицию разделяло. Сами знаете, случись война — мы малой кровью, да на чужой территории.
— Но, Виктор Степанович, ведь в последнее время этот лозунг значительно потерял актуальность. Вроде бы сейчас официальная позиция звучит: «Умрём на границе, но не пяди своей земли не отдадим»? — заметил генерал Полынин, так же, как и Владимир Иванович Аладинский командующий бомбардировочной авиадивизией.
— Про то, что немецкий пролетариат нас поддержит уже не вспоминаем, да и Яков Владимирович, судя по всему, получил указания готовить ВВС к войне в этом году, — поддержал «ударную авиацию» истребитель Белов.
— Согласен. Сейчас наметились кое-какие сдвиги. Но мы всё равно не успеваем. Ни с реформами, ни с мобилизацией.
— Но почему⁈
— Увы, в реальном мире, в отличие от сказки, чтобы что-то получить надо что-то потратить.
По мобилизации, думаю есть две главных причины почему её до сих пор не объявили — политическая и экономическая.
Основная политическая. Наше правительство и наши дипломаты уже сотворили настоящее чудо. В предстоящей войне Британия и США оказываются на нашей стороне. В этой конфигурации и Япония семь раз подумает нападать ли на СССР. А ведь сговор англичан и немцев вероятен даже сегодня. Совсем недавно высокопоставленный фашистский функционер летал в Лондон с какими-то секретными предложениями от Гитлера. Что именно он предложил британскому правительству мы, к сожалению, не знаем. Но нельзя исключать, что это предложение помириться и совместно ударить по СССР. А для того, чтобы общественное мнение Англии приняло такое предложение нужен всего лишь повод объявить нас агрессорами. Например, объявление в СССР мобилизации.
Вторая причина попроще. Объявить мобилизацию это значит сорвать выполнение годового производственного плана. Даже если война не начнётся мобилизация обойдется стране в миллиарды рублей.
По этим причинам мы и тянем до последнего на что-то надеясь.
Чем мы заплатили за задержку мобилизации? Тем, что Вермахт уже владеет оперативной внезапностью. Если объявят мобилизацию сегодня, а война начнётся в ночь с субботы на воскресенье, то подготовиться успеют только ВВС и части стоящие непосредственно у границы.
Это же понятно?
— Выходит, получая поддержку Британии и США мы отдаём право сделать первый ход Германии?
— Да. Моё мнение такое. Другого объяснения я не вижу.
— Хорошо. Допустим. А почему не успеваем с реформами? Почему по твоему мнению их не провели ещё в 39-м или раньше? — доставая папиросу, генерал Захаров не заметил, как перешёл на «ты».
— Не успели. А вот почему не успели, тут в двух словах то и не обскажешь.
— Так ничего, мы послушаем раз уж собрались тут. Верно я говорю, товарищи?
— Верно! — единогласно поддержали генерала Захарова остальные лётчики.
— И ещё, — продолжил Георгий Нефёдович, — мы ведь не дураки все здесь собрались. Поняли уже к чему ты клонишь. Считаешь немцы нам трёпку зададут. Так вот ни паникёром, ни трусом мы тебя, Виктор Степанович, не считаем. Не тот ты по закалке человек. Но вот ошибиться по молодости можешь. Не говорю, что ошибаешься, но можешь. Поэтому хотелось бы аргумент твой услышать не в двух словах, а так сказать, развёрнутым фронтом.