Только вот, во-первых, майор давил и фактами, и авторитетом не хуже тяжёлого «Климента Ворошилова», а во-вторых, Захаров сам буквально несколько дней назад видел что изготовилось по ту сторону границы. И от увиденного все транспарантные лозунги скукоживались и опадали, как ноябрьская листва на ветру и оставалось одно животное желание если не бежать бегом, то убраться от этого места как можно дальше.
Но в генералы авиации на самом деле приходят не из Смольного, уж в чём-чём, а в отсутствие морально-волевых качеств обвинить командиров ВВС КА было трудно. Генерал Захаров не был исключением. И железная воля и способность мгновенно принимать решения ему в полной мере были присущи. Вот и сейчас он уцепился за фразу Самойлова ища возможность выплеснуть агрессию не на майора, а во вне, не подозревая что коварный начальник ИЦ всё это время плавно подводил лётчиков именно к такому состоянию.
— Потому что у нас есть ещё один козырь — операция «Терминатор», — майор поднялся навстречу Захарову и отзеркалив его позу уперся кулаками о парту, — первоочередной задачей авиации противника будет уничтожение наших прифронтовых аэродромов. Значит мы знаем время и место первого удара люфтваффе. А благодаря ФРС капитана Фомина мы будем знать это с точностью до минуты. Будем видеть маршруты, скорость и высоту приближающегося врага.
И я жду чуда именно от вас — сидящих здесь. С высочайшей дисциплиной, с высочайшей координацией, с высочайшей самоотверженностью встретьте врага на подступах к нашим аэродромам массированным ударом и порвите его в клочья. Да враг силён и умел, хорошо мотивирован и закалён в небе Британии, просто так его не взять. Драка предстоит кровавая, не на жизнь, а на смерть. Но это единственный шанс. Если у вас получится ошеломить врага и перехватить инициативу, то на второй стадии операции ударная авиация сможет остановить продвижения передовых моторизованных частей немцев. Не разгромить, остановить. Но этого хватит, чтобы сломать все планы фашистов на молниеносное окружение частей белорусского округа и перевести войну в позиционную стадию.
Майор обвёл тяжёлым давящим взглядом сидевших перед ним лётчиков и удовлетворенно кивнул, судя по яростным ответным взглядам, комдивы прониклись. Горькая ирония заключалась в том, что сам Самойлов, хоть и сделал всё возможное чтобы «сталинские соколы» не были разгромлены в первые дни войны, не верил в возможность ВВС округа предотвратить окружение. Но и сказать сидящим перед ним людям, — «Ваши дивизии, ваши друзья и боевые товарищи сгорят в ближайшие дни практически без остатка, так что просто прихватите с собой, как можно больше фашистов», — майор не мог.
Наверное, и к лучшему, что, как и остальные сидящие перед Самойловым лётчики, капитан Фомин, не мог прочитать мысли майора и узнать какой ад их ждёт менее чем через неделю.
Самойлов похлопал, стоящего в красных боксёрских трусах и синей майке с непонятной надписью «Cryptа. КОm» во всю грудь, Аркадия по плечу и громко зашептал на ухо:
— Он тебя боится. Хоть и лучше подготовлен, но ты же, Аркаша, русский, а ну как вдаришь с плеча. Вот он, Фриц, сука и хочет тебя неожиданно отоварить. А ты упреди его, Аркаша, упреди. Тут главное скорость. Он к те сунется, размахнётся. А ты ему в нос! Пусть не сильно, главное первый удар ему сбить. Ты, главное не боись, не тушуйся. Тычок ему в морду, а там мои коршуны налетят, затопчем супостата. Главное не прозевай. Как он выскочит из-за угла, так не дай ему тебе в тыкву то засандалить, сбей первый удар главное.
Так похлопывая да подталкивая Фомина в спину, майор практически выпихнул Аркадия за угол, где того уже ждал неведомый и опасный Фриц. Капитан встретился взглядом с противником и остолбенел. Ноги вмиг сделались ватными, а по спине побежал холодный пот. Фриц, одетый в чёрную кожаную куртку, не впечатлял телосложением, скорее, был сложен, как фюрер германской нации Адольф Гитлер, только вот вместо головы у него был механический железный череп. И даже чёрные лётные очки не могли скрыть красное демоническое свечение его глаз.
Фриц оскалился, показав вполне человеческие зубы, насаженные на стальные дёсны, и ударил кулаком в свою раскрытую ладонь. От раздавшегося, словно наотмашь ударили кувалдой по пустому железному баку, грохоту Аркадий дёрнулся и, вместо того чтобы впечататься затылком в стену…