— Десятой. Предварительно. Квадрат 140 дробь 308. «Бяла». До двадцати… нет! Тридцати целей. Они набирают высоту и встают на курс. По азимуту точно на 74-й ШАП. Поднимайте прикрытие! У вас 5–8 минут!
Последние фразы были сказаны достаточно громко, чтобы на них обратил внимание Лев Захарович. Обратил и принял во внимание.
— Иосиф Виссарионович, да. Я ручаюсь! Это не провокация! Через пять минут они будут над границей… Ясно.
— Павел Фёдорович, вас, — Мехлис протянул трубку генерал-полковнику авиации Жигареву.
— Слушаю, Иосиф Виссарионович… Да, согласен с товарищем Мехлисом. Это массированный удар… Семён Васильевич, тебя!
— Полковник Блохин… Да, товарищ Сталин… Это война, товарищ Сталин… Есть!
— Поблагодарил и повесил трубку, — полковник с некоторой растерянностью повернулся к соратникам.
— Что думаешь делать, Павел Фёдорович?
— Подожду, — Жигарев не сказал чего, но все и так прекрасно поняли — развязки, — а потом на аэродром и в Минск. Если хотите, может со мной? А ты, Семён Василич, может тоже подбросить куда?
— Пожалуй, я с вами до Минска. А там уже видно будет, — принял предложение Мехлис.
— А я вынужден отказаться. Завтра кой-какие дела в Белостоке имеются.
— Пойдёмте на улицу, товарищи, не будем мешать людям работать, — Лев Захарович кивнул на диктующую вводные уже для кого-то из 9-й САД лейтенанта Лапину.
Генерал-лейтенант авиации Жигарев смолил папиросу и думал, что по большому счёту уже не важно, передаст Москва кодовый сигнал о начале операции «Терминатор» до того, как на советские аэродромы обрушаться немецкие бомбы или после. Планировалось, что использование ФРС даст полчаса времени. В реале всё оказалось несколько иначе. Сейчас он понимал, что по-другому и не могло быть. От Варшавы до Чижева примерно 90 км. От Бялу-Подляску до Бреста чуть больше 30.
С другой стороны, для авиации и пять минут ой как не мало. Приграничные части уже несколько дней находятся в готовности. Сейчас эта молоденькая девочка, хрупкая и, несмотря на подогнанную по фигурке военную форму, домашняя поднимает истребители трёх дивизий. Сотни краснозвездных стальных соколов. Сообщает им направление ожидаемого удара и примерную численность врага. Провокация это или война в любом случае сейчас немцам пустят кровь.
Хотели незаметно подкрасться и ударить по сонным. А вот шиш вам! Первый этап «Терминатора» подразумевает встречу вражеской авиации над территорией СССР срыв атаки по аэродромам и нанесение максимального урона самолётам люфтваффе. Второй этап, это акт возмездия. В полосе наступления немецкой армии бомбардировщики округа нанесут удары по аэродромам, мостам, железнодорожным станциям и скоплениям живой силы и техники врага.
В нескольких десятках метров от генерал-лейтенанта Жигарева старшина Жуков смотрел на розовеющее на востоке небо. В голову пришла озорная мысль, что это боги весь день косили траву, устали и теперь пекут картошку, а Ванька Жук видит зарево от их костра.
Внезапно заговорил репродуктор, установленный на одной из машин, Иван вздрогнул.
— Затмение… Затмение… Затмение…
Иван посмотрел на часы — 04:03.
Ещё молчали пушки, ещё не посыпались бомбы на советские аэродромы, но война, которую потом назовут Великой Отечественной уже началась.
Эпилог
К циклу
Вероятно, первая половина 60-х годов. Возможно, подземный уровень под зданием Арсенала. Кремль. Москва.
Кабинет был большим и отделан деревянными панелями светлых тонов. Солидно, функционально, но без ненужной роскоши. Если бы не отсутствие окон, экраны на стенах и несколько телефонных аппаратов с гербами вместо номеронабирателей можно было бы подумать, что тут работает директор крупного завода или, скажем, 1-й секретарь горкома небольшого провинциального города. Были и другие отличия, но с умом вписанные в интерьер в глаза они не бросались.
Хозяин кабинета сидел, откинувшись на спинку кресла с закрытыми глазами. Можно было бы подумать, что человек отдыхает если б не ритмичное постукивание зажатым в руке карандашом по столешнице. Трудно было определить и возраст мужчины. Сетка мелких морщин вокруг глаз и заметная седина делали его явно старше своих лет, а подтянутая фигура, тонкая линия губ и волевой подбородок указывали на то, что человеку, всё же, скорее, ближе к сорока чем к шестидесяти.
Телефонный звонок раздался как всегда неожиданно. Стоящий чуть в стороне зелёный аппарат отличался противным дребезжанием и устаревшим дизайном. Наверное, хозяин кабинета давно попросил бы его заменить, но этот телефон просыпался крайне редко, прямой номер знали очень и очень немногие. Те пару десятков человек, которых он с известной долей условности мог назвать друзьями. Настоящих друзей его должность не предполагала. Впрочем, Война и тут сделала парочку исключений.