— Стой! Вправо! — вроде бы не громко сказал Лернер, тем не менее, заставляя пилота вздрогнуть.
Даже не стараясь что-то рассмотреть самому, Дьяконов плавно развернул машину в указанном направление. Если во время испытательных полётов пилот это царь и бог, то сейчас капитан с некоторым удивлением и даже самоиронией чувствовал себя кем-то вроде простого извозчика, хоть и воздушного.
Ещё вначале совместных полётов они с лейтенантом разговорились на тему, как лучше смотреть на море и оказалось, что делают они это несколько по-разному. Дьяконов фокусирует взгляд на одной точке и старается этим фокусом, как бы пробежаться по всему видимому пространство. Так в общем-то делают почти все. А вот Владимир Лернер смотрел на мир, по крайней мере во время поиска, несколько по-другому. Он, наоборот, не фокусировался на одной точке, а схватывал всю картину целиком. И ждал появления моментов нарушающих гармонию.
— Понимаешь, — пытался он объяснить Дьяконову, — волны конечно все разные. Ветер, приливы-отливы, течения всякие, но если не рассматривать каждую волну отдельно, то можно заметить все они подчинены одному ритму. А вот если скажем перископ из воды выглянет, то в этом месте сразу будет завихрение и от него начнёт расходится дорожка, её сразу видно. Или вот кит или подлодка их то же сразу видно — тёмное пятно, скользящее под водой.
Гармония не гармония не важно, в итоге решил для себя Дьяконов, главное результат. А результат Лернер выдавал будь здоров. Одним словом, нашёл человек своё призвание или призвание нашло своего человека.
— Что там?
— Кажись лодка!
— Снижаюсь.
— Добро.
Вертолёту пришлось сожрать ещё не меньше пятиста метров пространства, прежде чем Дьяконов наконец-то разглядел тёмный овал резиновой лодки между волнами.
— Спускаюсь до десяти. Будет болтать!
«Епрст! А сейчас типа нет?» — подумал лейтенант, стараясь не сильно клацать зубами.
— А мы сможем его поднять? Что-то ветер мне не нравиться.
— А куда мы нахрен денемся с воздушной лодки? — попытался скаламбурить пилот.
На самом деле Дьяконов со всё большей тревогой прислушивался к тому, как ведёт себя вертолёт. Судя по всему, ветер поднялся до 5-ти баллов и всё крепчал, а чем ниже машина будет опускаться к воде, тем более хаотичным будет движение воздушных потоков. Аппарат же попросту недостаточно тяжёлый, а движок недостаточно мощный, чтобы безопасно работать на таких сверхмалых высотах. Никакое мастерство не спасёт, если во время висения в бок или хвост ударит шквал со скоростью этак метров пятнадцать в секунду. А опускаться придётся к самым волнам, иначе канат со спасательной «сбруей» просто снесёт ветром, и хрен получится подвести его точно к лодке. А ещё не известно в каком состоянии находится сам лётчик и находится ли он вообще в лодке.
Низко опустив нос вертолёт прошёл буквально в десятке метров над лодкой и с набором высоты отвалил в сторону берега.
— Видел? Что делать будем? — зло бросил за спину пилот, закладывая машину в циркуляцию.
Что именно имел в виду Дьяконов можно было не уточнять. Будь пилот в нормальном состояние, то он если бы и не прыгал от радости, что его обнаружили, то уж как-то отреагировать на громыхающую и гонящую на него вал водяных брызг стальную махину должен был. И уж никак бы не лежал на дне лодки безжизненным тёмным мешком.
На секунду у Лернера промелькнула подленькая мысль, что лучше бы они нашли пустую лодку. Тогда стало бы ясно, что пилота спасти не удалось, и можно лететь домой за наказанием. Или даже кружить над морем до выработки горючего, чтоб уж совсем со спокойной совестью.
— Я спущусь.
— Сдурел, лейтенант⁈
— Справлюсь. Тренировались. Специально же на такой случай у тебя управление лебёдкой в кабине продублировано.
— Тренировались в штиль. А сейчас гляди волны какие. У нас не крейсер. Сам чувствуешь, как болтает.
— Или я спущусь, или полетели домой.
— Япона мама! Чтоб тебя коромыслом поперёк! Сбрую же снесёт ветром. Как я буду наводиться? Только тебя утоплю!
— Спустись пониже!
— Куда ниже! У меня вертолёт, а не подводная лодка.
— Ильич, так и ты не пальцем деланный. Справишься. Вон, самого товарища Сталина говоришь возил.
— Не говорю, а так оно и было. У кого хочешь спроси, все видели.
— Всё, всё, молчу, — непроизвольно улыбнулся Лейнер, поднимая руки ладонями вперёд, — сдаюсь!
Когда Дьяконов, знакомясь с местными командирами, упомянул в разговоре, что на его «Стрекозе» летал сам товарищ Сталин, присутствующие только рассмеялись — «На этой "ошибке авиации» то? Капитан тогда в запале предложил спросить хоть у начальника генштаба Жукова, хоть у генерал-лейтенанта авиации Смушкевича, хоть у наркома внутренних дел Берии.