Жадные до новых лиц рыбачки были не прочь госпитализировать и капитана с лейтенантом, можно даже и вместе с вертолётом. Так что спасти аппарат, а заодно и себя, удалось только клятвенно пообещав в ближайшее время прилететь снова.
— А мы вовремя улетели, — хмыкнул пилот, разворачивая вертолёт к дому.
— Почему?
— А ты в окошко глянь, — Дьяконов чуть накренил аппарат, давай лейтенанту возможность лучше разглядеть посёлок.
Оказалось к месту их недавней стоянки со всех сторон бежали люди и теперь, когда вертолёт улетал, Порт-Владимировцы все как один подняли головы к небу и начали махать руками то ли прощаясь, то ли призывая одуматься и вернуться.
Лернер прекрасно осознающий, что значит для маленького поселения, затерянного на краю света, появление нового человека усмехнулся и в вдруг раскашлялся.
— Ты как, Володь?
— Нормально, — чувствую, как поднимается температура, Лернер сжался и попытался обхватить себя за плечи. Но в следующую секунду снова раскашлялся.
— Потерпи немного, щас запрошу разрешение в Мурманске сесть.
— Хорошо, — понимая, насколько трудный разговор сейчас предстоит Дьяконову, лейтенант откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.
Капитан Дьяконов положил пальцы на тумблер включения радиосвязи, решительно выдохнул и перевёл его в рабочее положение.
— «Водоём», это «Стрекоза». Приём.
— «Стрекоза»! «Стрекоза»! Приём! Приём! Товарищ каперанг, «Стрекоза» на проводе!
Находящийся в узле связи штаба Северного Флота капраз вздрогнул и с яростью вдавил только начатую папиросу в уже заполненную на половину пепельницу.
— А ну дай его сюда! — практически вырвал у связиста трубку капитан.
— Вы там чё, блядь, совсем охренели в своём гербарии! Стрекозёл, блядь, жеребячий! Где вертолёт, сучий сын, талреп тебе в штафельницу⁈ Если с ним что-нибудь случилось я тебя своими руками выебу, ёж косматый! Тебе, треска залупоглазая, трибунал за счастье покажется!
— «Водоём» не слышу вас. «Водоём» повторите, что вы сказали. Приём
— Что-о-о⁈ Ах ты ж сволота, жопа без ушей, — в голосе старого моряка послышалось даже некоторое восхищение наглостью пилота. Капитан набрал побольше воздуха, чтобы продолжить извергать на вертолётчика кары небесные, но в этот момент в комнату ворвался конструктор Михаил Леонтьевич Миль.
— Товарищ капитан первого ранга! Тимофей Иванович! Хочу вам настоятельно напомнить, капитан Дьяконов вам не подчиняется, наказывать его вы не имеете права.
— Что⁈
— Иван Павлович Братухин, если кто не помнит, главный конструктор вертолёта, после разговора с товарищем Сталиным, мне особо подчеркнул этот момент. Северный Флот оказывает нашему КБ содействие, но мы никаким образом к флоту не относимся и приказы выполняем только из Москвы. И судьбу капитана Дьяконова будем решать не мы с вами и даже не адмирал Кузнецов. Так что хватит, пожалуйста, пугать пилота. Дайте мне с ним поговорить.
— А если он в Финляндию намылился улететь?
— Тимофей Иванович! Как у вас язык то поворачивается такое даже думать! Он, между прочим, полетел вашего истребителя спасать. Ай! — конструктор махнул рукой как бы показывая бессмысленность спора и взял протянутую телефонистом трубку.
— Константин, это Михаил Леонтьевич. Приём.
— «Стрекоза» на связи, рад слышать вас, Михаил Леонтьевич. Приём.
— Костя, скажи мне, где ты и что с машиной? Что вообще случилось, почему ты не выходил на связь? Мы тут уже не знали, что и думать. Что с лётчиком?
— Скажите «приём», — подсказал Милю связист.
— Приём.
— Рассказываю по порядку. С вертолётом всё нормально. Двигатель исправен, все приборы работают в штатном режиме. Радиосвязи не было, потому что я задел коленом переключатель и случайно выключил рацию. Лётчика мы смогли поднять. Отвезли его в Порт-Владимир, оставили в поселковой больнице. Очень сильное переохлаждение, пришлось применить спиртовую настойку. Приём.
— Понял тебя. Без этого ни как нельзя было? Приём.
— Нет. Он бы умер. Даже сейчас ещё не известно выкарабкается ли. Лейтенант Лернер в ходе спасательных работ тоже пару раз окунулся в воду. Кашляет и у него поднимается температура. Сейчас я в двадцати километрах на северо-запад от Полярного, прошу разрешения сесть в Мурманске и госпитализировать лейтенанта. Приём.
— Хорошо, лети в Мурманск. Думаю, ты понимаешь, что твой поступок не останется без последствий и по прилёту тебя ждёт серьёзный разговор. Тут многие товарищи хотят с тобой побеседовать. Приём.