— Жёстко. А сам он зачем пошёл?
— А ты сам спроси, но имей в виду у Самойлова в отличие от нас с тобой Звезда всего одна, а вот тяжёлых ранений уже два. Да и не это главное, поработаешь хотя бы пару дней рядом с ним, поймёшь он уже воюет, двадцать четыре часа в сутки без праздников и выходных.
— А он вообще нормальный? — подполковник легонько постучал себя указательным пальцем по виску.
— Вот я и говорю, пообщаешься и сам мне скажешь.
— Так.
— Третье и, пожалуй, самое сложное. В теории ты должен создать корпус быстрого развёртывания.
— Так. Поясняй.
— Допустим, предстоит наступление на варшавском направлении. Твои соколы летят на местный аэродром, а за ними на транспортниках летят техники, оружейники, медики, штаб и так далее. Понятно, что дислоцированная там часть предоставит материально-техническую базу, но возможно даже какое-то количество боеприпасов и топлива можно будет привезти с собой. Всё это просчитать и спланировать предстоит, разумеется, тебе. Как и структуру транспортной составляющей корпуса. Один это будет полк на весь корпус или приписанные к полкам эскадрильи транспортников, будешь пробовать пока не найдёшь оптимальный вариант.
В идеале вылетев утром с подмосковного аэродрома вечером вы уже должны воевать под Варшавой. Для примера. Полк штурмовиков подавляет ПВО района, бомберы утюжат переправу, истребители гарантируют чистое небо в районе операции и отход. Если задание выполнено на следующее утро корпус летит на новый аэродром. Или домой в зависимости от обстановки.
— Товарищ генерал-лейтенант, это же не дивизия, это скорее воздушная армия. Может быть, стоит кого-то из командующих авиацией округов назначить?
— Что страшно, товарищ полковник?
— Так не за себя. Дело провалить боюсь.
— Боишься это хорошо, значит не дурак. Не дрейфь ни один ты будешь. Сам товарищ Сталин держит это дело на личном контроле. У тебя будет приоритет в обеспечении, в лётчиках. В общем полная свобода действий. Опять же Самойлов поможет.
— Опять Самойлов! Яков, если ты сейчас скажешь, что он ещё и лётчик ас не поверю.
— Не скажу. Скажу, что он поможет тебе наладить тренировочный процесс. У майора богатейший опыт в этом деле.
— Ну не знаю. Вам, товарищ генерал, конечно, виднее, но сдаётся мне не потянет Самойлов такую махину. Надорвёт пупок. Он же, по-моему, и молоденький ещё совсем. А тут и центр этот на нём, и радиофикация думаю на нём будет и с комдивами ему придётся договариваться как-то. Уверен они идею наблюдателя из Москвы в штыки примут. А тут ещё мне помогать.
— Мы с тобой тоже, вроде, не старики.
— Факт. Но и не дети уже.
— А Самойлов значит дитё? Ладно. Слышал, наверное, о том, как я с Рычаговым схлестнулся?
— Ну говорят… разное.
— И что говорят?
— Я и говорю, разное. Кто говорит, Смушкевич с ротой автоматчиков на подмосковный аэродром приехал и там под стволами заставил всё дивизионное начальство капониры копать. Другие говорят в кабинете Сталина Рычагову морду набил.
— Ты смотри какой Смушкевич злодей и самодур, прям страшно по ночам по подворотням ходить.
— Так по ночам надо дома спать, в крайнем случае у молодой соседки.
— Где бы ещё соседку найти с отдельной жилплощадью.
Грицевец демонстративно потёр рукавом Звёзды, намекая на то, что такие геройские парни как они уж точно найдут.
— Ладно. Посмеялись и хватит. Рассказать, как дело было?
— Слушаю, — реагируя на тон генерал-лейтенанта мигом собрался полковник.
— Самойлов через наркомат Госконтроля устроил проверку ВВС Западного округа.
— Через Госконтроль⁈ Как?
— Майор не афиширует, но я так полагаю, он давно знаком со Львом Захаровичем Мехлисом.
— Мехлис, это же — полковник покрутил поднятой кистью, как бы вкручивая указательный палец в потолок, — величина.
— Во-во. Слушай, товарищ полковник, про простого майора. Он шельмец не просто с проверкой приехал к Копцу, он целый цирк устроил. Возглавлял комиссию заслуженный шахтёр, фамилию сейчас не вспомню, главное, дядька идейный, но в самолётах ни черта не разбирающийся. Ему и играть ничего не надо было ходил, восхищался мощью нашей авиации.
— Так.
— Экономисты были, всякие бухгалтеры, ткачихи да колхозницы. Так сказать, чтоб доблестные Сталинские соколы отчитались перед народом. Но больше всех, как мне потом рассказали, там народ веселил один кадр, чисто шут гороховый. То в столовой опрокинул на себя тарелку с борщом, сам поскользнулся на этом борще и всех перепугал воплями о том, что руку сломал. Пришлось в мед пункт его вести.