— Так, ты меня слушать будешь?
— Слушаю. Извините, товарищ генерал-лейтенант.
— Ты давай мне тут обиды не строй. А лучше за языком следи. Сказал же по-человечески, корпус будет на контроле у Самого. Тут знаешь сколько лишних ушей уже крутится. Один комиссар чего стоит, которого Самойлов с собой привёз, въедливый, как клещ и любопытный, как тёща. Уже успел во все дырки нос сунуть со всеми подружиться.
— Комиссару положено, вроде, таким быть.
— Да не нравится он мне просто. Не знаю почему, ну вот не нравится и всё. Ладно, это всё лирика. Короче встретились мы прямо на лётной полосе. С их стороны, как я уже сказал, целая делегация. Рычагов, верхушка ВВС округа во главе с Пумпуром, Штерн с кем-то из замов, майор из Гб со своими и всяких калибром поменьше с десяток.
— Представительно.
— Верно. С нашей стороны: я, Самойлов, два его бойца и увязавшийся с нами дежурный по аэродрому. Смелый лейтенант… или глупый.
— Хм.
— Сначала Рычагов попытался со мной договориться. А когда не получилось решил арестовать.
— Не имел права.
— Имел не имел, сам знаешь, как это бывает. Прав у кого больше прав.
— Это да.
— Так вот, арестовать меня им не дал Самойлов со своими бойцами.
— Это как же так вышло, стесняюсь спросить?
— Есть у Виктора ещё одна присказка: «Добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем просто добрым словом».
— Пистолетом значит? Так-то, оно конечно так. Только вот не перед каждым пистолетом помахаешь.
— Верно. А если автоматом?
Полковник Грицевец несколько секунд помолчал, стараясь понять, это начальник так шутить или что. И в итоге не придумал ничего лучшего, как переспросить:
— Автоматом?
— Верно. Встали за спиной и достали оружие. Короткие такие автоматы для скрытого ношения. Самойлов потом сказал, экспериментальная партия.
— Они что, прям всерьёз?
— Всерьёз или не всерьёз, но два молодца, которые со старшим майором приехали, как шагнули ко мне, так и замерли на месте.
— Охренеть. Значит всерьёз. А если б чекисты не зассали? Они тоже не пальцем деланные.
— Не знаю, чем бы это кончилось. Виктор при мне своим приказал ни в коем случае огня не открывать, даже если их убивать начнут. Но главное же не это. Ты что не понимаешь? Это… он… им приказал не стрелять! Их сдерживали не петлицы со звёздами, не страх перед НКВД, а приказ Самойлова. Все и поверили потому, что автоматчики эти долбанные не блефовали. Они на самом деле готовы были бить на поражение по приказу майора. И все там присутствующие это прекрасно понимали. Похрен сразу становится какое у тебя звание и сколько подчинённых если ты стоишь на взлётке, а тебя в упор три ствола сверлят.
— Да уж. А чем кончилось то? Судя по тому, что я сейчас тут с тобой разговариваю, а не с Рычаговым, договорились как-то?
— Старший майор с Самойловым оказались хорошо знакомы. Ну и принял нашу сторону, ах вы тут с проверкой, ах согласовано с товарищем Мехлисом. А мне тут паникёры такие ужасы рассказывают. В общем не известно, чем бы дело кончилось, но пригласи нас с Виктором очень вовремя к самому Иосифу Виссарионовичу. Машина прям с аэродрома забрала.
— Прямо в Кремль?
— Да. В принципе нам повезло, что приехали к товарищу Сталину раньше остальных. Пока приглашенные съезжались Иосиф Виссарионович успел нас расспросить и даже просмотреть черновой план реорганизации ВВС.
— А кто был?
— Кто был? Да почитай все, кто так или иначе мог повлиять на нашу судьбу. Смотри. Во-первых, сам товарищ Сталин. От военных, член политбюро ЦК Ворошилов, нарком Тимошенко и начальник Генштаба Жуков. Госбезопасность — кандидат в члены политбюро ЦК товарищ Берия. От Партии — Председатель Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б), член политбюро ЦК товарищ Андреев. Если можно так сказать, сторона обвинения — народный комиссар государственного контроля СССР, член оргбюро ЦК товарищ Мехлис; генерал-инспектор ВВС РККА, генерал-лейтенант Смушкевич; консультант Генерального штаба майор Самойлов. Э… ты чего улыбаешься то?
— Да я вот в начале думал, сам замнаркома Яковлев — величина! Ого-го-го какая. А тут какой-то майоришка хоть и разведчик. Слышал краем уха товарищ Андреев мужик крутой и к врагам Советской власти безжалостный. Да и у Мехлиса репутация та ещё. Лаврентий Палыч то на их фоне куда мягче и интеллигентнее смотрится.
— Опять ты полковник не про то думаешь.
— Да не. Я про то, что в их присутствии и как зовут забудешь. Заволнуешься. Там и генералы, наверное, на вытяжку стоят и слово лишнего боятся сказать, чтоб чего лишнего не ляпнуть. Теперь думаю не сладит Яковлев с нашим майором ни в жизнь.