Первым отреагировал Самойлов.
— Бомбы! — майор дёрнулся, как будто хотел вырвать микрофон у полковника, но в последний момент передумал, — твою дивизию, бомбы! Пусть проверит подвешены ли у СБ бомбы!
— Волков, слышишь меня, Волков! — Грицевец не в силах усидеть на месте вскочил, опрокидывая стул, — пролети под бомберами, посмотри есть ли там бомбы!
— Товарищ полковник, переключите рацию.
— А, чтоб тебя! Глаз, как меня понял? Приём.
— А если они стрелять начнут? Приём.
— Глаз, выполняйте приказ! Приём!
— Приказ понял. Выполняю. Приём.
— У СБ бомбы обычно внутри бомбового отсека находятся, — ни к кому конкретно не обращаясь, решил уточнить диспетчер Татаринов.
Грицевец ожёг его взглядом как бы говоря: «А то я без вас сопливых не знаю» но смолчал.
— Гнездо, это Глаз. Наблюдаю бомбы на внешних подвесах. Повторяю, наблюдаю бомбы. Одна эскадрилья имеет бомбы на внешних подвесах. Как поняли меня? Приём.
— Понял тебя, Глаз. Поднимитесь повыше и ждите дальнейших указаний. Конец связи, — полковник тяжело опустился на поднятый помощником диспетчера стул. Открыл рот чтобы выматериться. Сдержался. Медленно с шумом выдохнул воздух. И начал бросать отрывистые колючие как лёд фразы.
— Щит до цели?
— Две минуты.
Щелчок тумблера.
— Фениксы, приказываю немедленно возвращаться и садиться. Приказываю перевооружить ЛаГГи боевыми боеприпасами. Приказ ясен? Приём.
— Гнездо, я Феникс-1. Принято. Возвращаемся. При…
Щелчок.
— Щит, это Гнездо-1. Приказываю до подхода главных сил сбить бомбардировщики с курса. Если они откроют огонь таранте. Приём.
— Гнездо, я Щит-1. Не понял, кто откроет огонь? Повторите. Приём.
— Есть вероятность, что эти долбодятлы не поняли приказ или сбрендили. Они обстреляли Глаз реактивными снарядами. Пропустить бомбардировщики к аэродрому нельзя. Задача ясна? Приём.
— Ёлки-моталки. Они ж нас перещёлкают. Ладно, Гнездо, всё понял, сделаем.
Щелчок.
— Грифон, это Гнездо-1. Приказываю не пустить бомбардировщики к аэродрому. Будьте готовы к тому, что они откроют огонь на поражение. Увеличьте скорость вторая эскадрилья там сейчас одна. Приём.
— Понял! Поддай газу, парни! Долбодятлы Авдея обстреляли. Ёба…
Щелчок.
— Дракон это Гнездо-1. Приказываю связать истребители прикрытия до подхода «фениксов». Имейте в виду они могут начать стрелять. Приём.
— Петрович, лечу на всех парах, етить твою в душу коромыслом. Ногу то хоть успеешь перевооружить? Приём.
— Успею. Поосторожней там. Надеюсь, у нескольких идиотов просто нервы не выдержали. Потому как иначе я их к взлётке всё равно не подпущу.
— Не переживай, Петрович, всё ровно будет. Мы их по пилотажу кроем, как бык козу, сам знаешь. Никуда они всё равно не попадут. Приём.
— Добро.
Щелчок.
— Глаз, это Гнездо-1. Приказываю произвести очередь из бортового оружия по курсу бомбардировщиков. Как понял? Приём.
— Приказ понял. Выполняю.
Щелчок.
Грицевец задумался с кем нужно связаться. Но выходило что сейчас ему остаётся только ждать. Полковник надеялся, что эрэсы выпустил кто-то неопытный и нетерпеливый. Не будут же советские самолёты в самом деле бомбить советский аэродром настоящими бомбами. В кабинах СБ не идиоты же сидят. Или… Если звено разведчиков будет атаковано, то начнётся бойня. Но задержать чужаков необходимо, ЛаГГи успевают их встретить буквально над аэродромом. Полковник на секунду закрыл глаза, пытаясь сбросить с себя напряжение.
— Семён Михайлович, вы им какой приказ дали? Они что летят нас взаправду бомбить? Настоящими бомбами? А потом эрэсами проштурмуют? Я сейчас не брежу? — воспользовался паузой Самойлов.
Будённый закашлялся от неожиданности. Но отпираться в такой ситуации было не только глупо, но и преступно.
— Был приказ имитировать бомбовый налёт на этот аэродром в обстановке максимально приближённой к боевой. Всё. Никто им приказа открывать огонь, разумеется, не давал. Я не знаю кому и почему пришло в голову стрелять по нашим самолётам.
— Гнездо, это Глаз! Произвёл стрельбу по курсу СБ. Они не отворачивают. В нас не стреляли. Хотя истребители перестраиваются. Два звена увязалось за нами, остальные пытаются прикрыть бомберы. Приём.
— Семён Михайлович, с какого аэродрома они взлетели? — Самойлов старался, что бы его голос звучал вежливо.