Мужчина поморщился, как от зубной боли.
— Туман. Всегда он напоминает, что мы всего лишь щепки, влекомые потоком. На что уж Данатар был продуманным, но даже он влетел. У Белых две команды там сгинуло. У Холодных одна. Словно сбалансировало за прошлое.
— Путь вёл их, — Аэнрэн, вытянув руку, закрыла ладонью Туман. — Удачи на Охоте.
И она закусила губу, давя горестное чувство потери…
Дом команды Хорум
Лавия вышла в столовую. Дана, буквально накачанная алкоголем, наконец, уснула.
— Спит, — устало произнесла Лавия. — Мияса. Когда она проснётся, пригляди за ней, ладно? Что-то она совсем растерялась.
И Лавия покачала головой, увидев опухшее лицо и красные глаза у Миясы.
— Да. Я поняла, — тихо ответила девушка.
— М-да. Ладно, я пойду.
Лавия прошла к выходу. Вскоре хлопнула дверь. А Мияса посмотрела на булькающий суп… И всхлипнула. Теперь… Столько уже не надо варить. Но и ничего не делать… Было выше её сил.
— Мияса.
Девушка поспешно вытерла лицо, по которому катились слёзы. И обернулась.
— Да, Юрай.
— Давай комнаты Артура и Танатрии закроем? Вот просто закроем и всё. Пусть, всё будет так, как было? Хотя бы какое-то время.
— Да. Конечно, — кивнула Мияса. — Давай так и сделаем.
— А то они вернутся, а их вещи трогали. Братан может рассердиться.
Мияса слабо улыбнулась. Правда, улыбка вышла больше похожей на выражение боли.
— Хорошо, Юрай, — слёзы против воли, скатились по щекам девушки. — Так и сделаем.
— Я тогда заколочу двери, — мрачно произнёс парень. — Чтобы никто не заходил…
Брина, хмурясь, смотрела, как Ресана… Атхо, снова уходит в поле. Девушка, по своему обыкновению, ничего никому не объясняла. Она просто каждый день уходила утром туда, где они выходили из Тумана. Потом приходила пообедать и снова уходила, уже до вечера. Впрочем, одну вещь она спросила. На второй день после Волны, Атхо поинтересовалась, когда можно будет снова ходить в Туман.
— Опять ушла? — раздался голос Роггина.
— Да, — произнесла Брина. — Опять.
И вздохнула.
— Брина…
— Рог, я же сказала, из меня командир, как из дерьма тилглис, — ответила женщина. — К тому же, нас уже мало для команды. Я предлагаю ходить с эри. Аэнрэн — бывшая ученица Танатрии. В командовании разбирается. Я же вам накомандую.
— Что же. Значит, будем ходить с ними. Тем более, они собираются сюда перебираться.
— Вот именно, — заметила Брина. — Понимаешь, после Ханы… Тем более после Танатрии. Да никто бы не потянул, согласись?
— С этим трудно спорить.
— И ещё. Можешь называть это верой или глупостью. Но… Я верю в Хану.
— Тогда и я глупец, Брин, — усмехнулся Роггин. — Не говоря уж про Тису. Да и вообще, в жизни должна быть надежда. Пусть и призрачная. Но если Хана каким-то образом сумеет…
— С ней её Артур, — уверенно произнесла Брина. — Они смогли из рудника выбраться. Что им какая-то Волна?
Глава 26
Железный привкус. Это было первое, что он ощутил. Словно лизал ржавый лист и запивал тухлой водой.
Потом вернулось ощущение тела. И лучше бы оно не возвращалось. В голову словно болт стали вкручивать. Прямо в затылок. Кости начало ломить так, будто их прямо сейчас ломали.
Прана, к счастью, отозвалась. По телу прокатилась прохладная волна, и накал ощущений чуть притух. Но подействовало как-то очень слабо.
«Да, чтоб тебя»
Какой знакомый эффект. Не удалось выдавить ни звука.
«Вот дерьмо».
А при попытке открыть глаза, резануло, словно бритвой. Но тут есть повод для небольшого оптимизма. Он хотя бы помнит, из-за чего.
«Трава?»
Это Артур ощутил, что под его руками. Лежал он на животе. И да, ощущал стебли. А ещё слабость в теле гуляла. Прям пришлось усилие приложить, чтобы просто пальцы согнуть.
«Диагноз. Общее переутомление. Слишком много праны использовал».
И дело не в опустошении запаса. А в том, сколько праны он пропустил. Это без последствий никак не могло обойтись. И тут взбадривание, то есть накачка себя праной не только не поможет, а, наоборот, навредит. Ровно такое же наблюдается, когда кто-то красный кристалл применит. Тем он и опасен. И да, он же цеплялся, то есть буквально всё применил. В том числе и цайрон. Ну, жить захочешь, ещё не так раскорячишься.
«Надеюсь, они смогли выпрыгнуть», — прошла мысль.
Артур смог повернуться на бок. А потом на спину. Причём, это удалось сделать. А должен был…
«Ага, рюкзачок того».
Он бы не дал на спину лечь. То есть, его нет. Вот это плохо. Пришло воспоминание, как тилглис… Ещё лучше.
Начало саднить лицо. Артур, преодолевая слабость, поднял руку.
«Ах ты ж».