Они шли в сторону Тумана. Команда только из эри — совершенно обычная картина для Ривенрана и несколько непривычная здесь. Поэтому на них иногда оглядывались.
— Монстры — это монстры, — уверенно говорила Наксия. — Они не применяют магию, как мы. Для них это что-то вроде навыка.
— Знаешь, насчёт Духов у меня есть сомнения, что они прям чисто звери, — заметил Артур. — Они вполне себе тактику применяли. Например, действовали сообща.
— Ну, так и волки действуют сообща, — возразила Наксия.
— Две-три особи и только при наличии добычи, которая одному точно не по силам, — заметил Артур. — А действительно сообща они работают только при наличии вожака. И мы возвращаемся к теме наличия разума у монстров. Вожаки-то определённо думают, согласись?
— М-м, жаль, что я не наблюдала лично. Я бы хотела взглянуть. Эх! Я вообще мало ходила в андоны! И все же ломятся только за добычей! Не понаблюдаешь!
— Это да, — согласился Артур. — Но мне пришлось понаблюдать. Я долго был в андоне. Слушай, а вот эффект роста монстров. Это же вообще из ряда вон, в плане… как это, нормального течения жизни.
— Поэтому и нельзя в полной мере накладывать поведение животных на монстров, — наставительно заметила Наксия. — И вообще, их надо изучать, а не сразу убивать!
— С Духами, Наксия, это будет весьма проблематично, — криво усмехнулся Артур. — И не столько из-за их агрессивности, столько потому, что их крайне трудно в принципе увидеть. Кстати, по их маскировке. Она оптическая. То есть они, как я предполагаю, научились магией хитро преломлять свет.
— Преломлять свет? — к беседе подключился второй фанатик.
Бэлкар Шаринтарэн. Этот лысый здоровяк оказался увлечённым исследователем, ничуть не менее яростным, чем Наксия. Только та по монстрам, а Бэлкар по всяким исследованиям.
— В основе этого явление, — ответил Артур. — Что мы видим предметы, любые, потому что они отражают свет. Для примера можно взять стекло. Оно прозрачное, потому что пропускает свет. Цвет предметов зависит от того, как, в какой мере, они отражают падающий на них свет. Мы воспринимаем цвет, отражённый предметами, через хрусталик глаза. Который, суть, линза…
Нанри помотал головой.
— Командир, — произнёс он. — А как у Артура это всё в голове-то умещается?
— Ответ очень простой, Нанри, — ответила Танатрия. — Ему это всё интересно. На самом деле, а не по причине. Конечно, тут играет роль и особенность мозга. Но интерес на первом месте.
— Наставница, — заговорила Аэнрэн. — Вы это всё заметили до того, как Артура в ученики взяли?
— Нет, ничего не знала, — ответила Танатрия. — И вообще, Артур сам захотел.
— Ну, много, кто хочет, — произнесла Аэнрэн.
— Но не все могут, так? — усмехнулась Танатрия. — На самом деле, это обязанность учителя, рассмотреть, может или нет.
— Командир, — заговорил Нанри. — А я бы смог? Стать вашим учеником?
— Тебе уже не про ученичество нужно думать, Нанри. А про ученика. Ты сколько собираешься на Двух Листах находиться? Нужно расти.
— Да я как-то… — Нанри нахмурился.
— Ничего. Не переживай, — усмехнулась Аэнрэн. — Старшие товарищи тебе в этом помогут. Да, наставница? Первый же ученик редко бывает случайным?
— Да, первая ученица, — улыбнулась Танатрия.
— Да все наблюдали, как свет раскладывается на составляющие, — донеслось сзади. — Радугу все видели? Вот тут и кроется фокус с цветом предметов. Какая-то часть спектра предметом поглощается, другая часть активнее отражается. А в другой раз предмет излучает свет, например, нагретый. А теперь переложите это наблюдение на магию. Которая суть — воздействие праной. И теперь вопрос — что же такое прана?
— Ничего себе у них там темы, — покачала головой Аэнрэн. — Дом Знаний на выезде.
— Артур ещё впишет своё имя в историю, — заметила Танатрия. — Так или иначе. Или всё сразу.
— Трудно учить такого ученика, наставница? — спросила Аэнрэн.
— Учитель — это тот, кто даёт необходимые знания, — ответила Танатрия. — Не все, а необходимые. Артуру я пока нужна. Но, заметь, я не одна у него наставница. Такой он ученик, что его учитель — это целая команда.
— А потом? — спросил Нанри.
— Потом, Нанри, бывшая ученица приезжает ко мне, потому что я ей смогла правильно показать, что такое Путь, — ответила Танатрия. — И он привёл её сюда. А если бы я отступила с Пути, то, думаю, вряд ли бы это случилось. И тут мы вступаем на поле размышлений, что учитель никогда не перестаёт им быть. Ученик может стать сильнее и значительно. Может стать мудрее… Но учитель — это, как маяк. И так я понимаю свой долг учителя.