— Нет, конечно, — ответила она, — маленький рост — ее изюминка.
— Изюминка?
— Именно. То, что делает Киттен неповторимой. У Синди есть родинка, у Кары — крупные зубы, у Зули — большой размер ноги, у Сьюзан — большой рот, у Лорен Хаттон — щербинка между зубами… У красивой женщины обязательно должна быть какая-то аномалия, некий недостаток, который будет лучшим продолжением ее достоинств.
Мисс Роттвейлер видела будущее Киттен достаточно ясно. Для нее это было так же просто, как для талантливого шахматиста просчитать возможные ходы несложной партии, — не нужно отвоевывать нишу, Киттен слишком индивидуальна. Роттвейлер не стоило больших усилий продвигать ее в качестве ферзя по «клеткам» давно размеченного поля фэшн-бизнеса.
Юшка
Вскоре я познакомился с Юшкой, моделью, чье внезапное предательское бегство из агентства едва не вызвало у Роттвейлер сердечный приступ. Я возвратился в Нью-Йорк на несколько дней и затем сразу же первым классом полетел обратно в Париж в качестве сопровождающего Сьюзан. Поначалу меня удивило, что Роттвейлер заказала для меня билеты бизнес-класса, но вскоре понял, что когда речь идет о необходимости опекать ее подопечную, она не скупится на расходы. Что ж, я не возражал против сверхкомфортного путешествия в обществе красивой женщины, чье ни к чему не обязывавшее кокетство поднимало мне настроение.
— Ты всегда будешь летать первым классом, Чарли, — объявила мне Ротти через пару недель. — Мне очень нужна твоя помощь, и я не хочу экономить на тебе. К тому же ты президент компании и не должен летать в одном салоне с парикмахерами и визажистами.
Поразило меня во время того перелета другое — мы столкнулись в салоне с Казановой, и он, как ни странно, отнесся ко мне очень дружелюбно. Сьюзан расцеловал в обе щеки, приговаривая:
— Дорогая, ты выглядишь восхитительно.
Мне же охотно пожал руку, чуть заметно усмехнувшись.
— Ну, вот мы и встретились, — заметил он, — а вы мне так и не перезвонили.
— Я пытался, — оправдывался я, — но не смог пробиться сквозь завал работы. Вы сами видите: единственная возможность повидаться — это поездка по делам.
— Вы правы, — кивнул он, — но уж теперь нам ничто не помешает вместе пообедать, если вам не жаль потратить на меня немного времени.
— О, разумеется!
Я заказал бокал красного вина, как только было разрешено отстегнуть ремни, притворился спящим и внимательно исподтишка стал следить за Казановой и Сьюзан, по своему обыкновению допивающей уже третий бокал шампанского. Но еще больше меня интересовала та самая девушка, уход которой так болезненно переживала Роттвейлер.
Юшка являла собой тип избыточной красоты. Длинный прямой нос, большой рот, крупная фигура, высокий рост, ресницы слишком уж неестественно длинные, грудь слишком идеальной формы…
— Ее сиськи набиты имплантатами, — язвительно бурчала Сьюзан.
Она была одета в соболиное манто, но при каждом ее движении бюст, колыхавшийся в вырезе платья, грозил разорвать хрупкую застежку. В ней было что-то притягательное и отталкивающее одновременно, точно так же как в ее взгляде сквозило и неуемное высокомерие и почти жалобная томная мольба.
Я все-таки умудрился заснуть и увидеть во сне себя играющим в гольф. Проснулся я, когда в салоне был еще полумрак, но самолет уже шел на снижение. Пассажиры мирно дремали в креслах, но места Сьюзан и Юшки были пусты. Казанова спал, широко раскрыв рот и уронив раскрытую книжку на колени. Даже в полутьме его загорелая кожа отливала медно-золотистым оттенком.