— Очень убедительная версия… — протянула Лайна как-то странно меня разглядывая.
— Что смотришь, кошка? Народ, в недрах которого я воспитывался, имел минимум три волны политической эмиграции за границу. Одна из них как раз и случилась из-за революции… Только построить своё государство им было негде. Планета уже давно была поделена между народами. А тут — почему нет? Космос — не планета.
— Ладно, убедил, — это уже Триша. — Только я всё равно ощутила иронию в твоих словах.
— Ну так это вы должны мне доказывать, что мы сейчас летим по случайно отколовшемуся когда-то миру. Мне эта смена ролей действительно кажется забавной.
— Ладно, прощён, — Ми улыбалась. — Ты только на будущее с такими святыми вещами, как основа Экспансии, не шути. Мы тоже верим в единство судьбы человечества. Только, как ты правильно отметил, с тех пор столько воды утекло… Да и не все человеческие миры входили в Старую Республику. Некоторые оказались так далеко от коммуникаций, что выпали из поля зрения метрополии ещё при её жизни. Как видишь, мы более широко подходим к вопросу, не зацикливаемся на фанатичных догмах. Изучаем все варианты.
— Ладно, кошки. Изучать будете позже. Сейчас мы уже идём на посадку. Кстати, а что по поводу происхождения ясеньцев говорят в их сети?
— А ты догадайся с трёх раз! — фыркнула Эйди.
— Дай угадаю… Ведут родословную от Большого Взрыва? И сразу с монархией родились?
По салону разлился звонкий смех довольных валькирий.
— Почти, — серьёзно кивнула Милаха. — От диких племён себя отмеряют. Про места строительства производств и космодромов, их зон отчуждения, говорят что-то невнятное. В общем, обычная в таких случаях пропаганда… Была бы возможность, отмерили бы и от Большого Взрыва.
— У нас в прошлом монархов сразу от Бога прослеживали. Даже во времена последней большой войны, в век зарождения реактивных моторов и начал космонавтики, многие в одной из развитых стран верили, что их Император произошёл от бога. Когда страна проиграла в войне, а Император отрёкся от своего божественного происхождения — из-за условий капитуляции — было много самоубийств. Люди не желали жить в мире с развенчанной идеей божественности правителя… Страна, кстати, называлась Япония. Мой первый наставник оттуда. Один из тех, кто проиграл в той войне.
Сёстры основательно загрузились.
— Да уж… Бывает же такое…. Но от Бога хотя бы есть какая-то поверхностная логика. От Большого Взрыва совсем уж дико. Где там место монарха было? — Лайна рассуждала вслух.
Кошки опять зафыркали, и мы, под их весёлый гомон, дружно вывалились из катера.
Первая гостиница-санаторий, которую выбрали, находилась в центральной части Столичного Городского Массива, сокращённо — СГМ. Чтобы не возникало кривотолков, от привычного понятия «массив» в ясеньском его варианте осталось только название. СГМ — как явление — выступал очередным предметом гордости ясеньцев и местной же достопримечательностью. Город, который не город. Вот так, без всякой ложной скромности. На деле СГМ представлял собой сложную вязь усадеб и торговых комплексов, размещённых прямо в лесном массиве. Можно было даже назвать этот город городом-садом — или городом-лесом, что точней. Сравнительно большие расстояния «разлёта» ключевых объектов жизнеобеспечения компенсировались прозрачными трубами скоростных воздушных трасс, со множеством ответвлений от основных магистралей. Прозрачная сеть нависала над городом-лесом, что та паутина. Особого шарма ей добавляли потоки снующих внутри труб аппаратов, гроздьями выстреливающихся в ответвления. Эдакая система оросительных каналов в действии… А иногда, когда выстреливаемые потоки достигали совсем уж неприличных объёмов, казалась, что сеть — это гигантская хлопушка, выбросившая на город океан конфетти.Странное, завораживающее зрелище…
Мы, в свою очередь, успели побывать и в недрах трубы, и в роли выстреливаемых наружу хлопьев. И вот теперь направлялись к утопающему в зелёных кронах помпезному сооружению, радующему глаз весёленькой бело-оранжевой расцветкой. Здесь было всё, что ожидаешь от роскошного особняка — колонны, арки, стрельчатые окна. При этом здание оказывалось органично вплетено в первозданную зелень. На дорожках — ярко-зелёная, сочного оттенка трава, упругая, что та проволока, распрямляющаяся сразу, как только убираешь ногу. Между дорожек тоже трава, но теперь уже более привычного оттенка. Тут и там — аккуратные воздушные беседки. Ну а если оглянуться назад, то с любой стороны взгляд утыкается во вздымающуюся к небесам громаду леса. Так что кажется, будто гостиница раскинулась на гигантской лесной поляне, и ничего окрест, помимо лесной дымки, и нет вовсе. Какой город? Какие скоростные трассы? Только лес и тишина.