Вкрадчивый голос чиновника обволакивал. Мужчина говорил так, будто мы прибыли к неким небожителям.
— Уважаемый. Я правильно понимаю, что Королевская семья оценивает претендента… по бумажкам?
— Не по бумажкам — по документам! — кажется, старичок понял суть моего укора, и последний ему очень не понравился.
— Странно… Я полагал, сиятельные госпожи предпочтут увидеть всё своими глазами, скажем, на турнире. Это было бы очень аутентично. А тут… бумажки! — последнее слово я буквально выплюнул. Чиновника аж перекосило.
— Важность документов, молодой человек, сложно переоценить, — начал вещать служивый. — Они куда правдивей людей и, в отличие от последних, их вполне возможно использовать для объективного анализа. Поверьте, это очень важно!
— Охотно верю, — сделав серьёзную мину, кивнул я. — Именно благодаря бумажкам и их анализу Её Высочество вышвыривает — уже какого? сорокового? — претендента. Я ничего не путаю, уважаемый?..
— Сорок третьего, — вынужден был признать чиновник. — Но правила есть правила.
— А есть ли у вас книга жалоб и предложений?.. — понимая, что разговор окончательно зашёл в тупик, поинтересовался я. Милена рядом понимающе фыркнула.
— Да. Разумеется, — не ожидая подвоха, откликнулся наш сановитый «друг».
Передо мной тут же возникла голографическая проекция роскошного фолианта. Вот только его страницы были исписаны какими-то каракулями. Пожеланиями многих лет здравия. Фразами, типа «Здесь был Толик» или «Чтоб вы все сдохли, чинуши проклятые!» Но я не растерялся. Среди глупостей и пошлостей оставил и свой след — рассудительный и предельно лаконичный:
«Прекраснейшая из принцесс!.. Я хотел бы подарить тебе совет. Без всякой задней мысли. Устрой турнир претендентов на роль тренера. И пусть он пройдёт без членовредительства — пусть претенденты попробуют сначала поучить драться детей в каком-нибудь Коронном Приюте. Если у кого-то получится, то уже можно будет пообщаться с подобным реальным наставником и понять, подходит ли он тебе. А можно и не общаться. Можно просто посмотреть на его голограмму, когда он отрабатывает движения. Поверьте, по движениям многое можно сказать о мастерстве! А ещё по голограмме можно понять, нравится ли вам претендент как мужчина. И только не говорите, что выгоняли остальных исключительно из-за их недостаточных наставнических качеств!»
Проследив за моей рукой, старательно выводящей вполне вменяемые мысли, на последнем предложении Милена откровенно прыснула. Подняла взгляд на старичка. Ещё раз хмыкнула.
— Её Высочество теряет самого интересного наставника в её жизни, так и не обретя его, — с этими словами Старшая развернулась и, не оглядываясь более, пошла к двери. Ей надоел этот фарс. Лишь от двери она бросила уже мне: — Леон, не трать больше времени на эти глупости. Пусть Её Высочество ищет другие источники постоянных любовников.
Что ж, посещение Королевской Канцелярии по степени результативности оказалось в одном ряду со вчерашним визитом флотского офицера. Ясень не желал с ходу раскрывать свои тайны. Значит, придётся проявить настойчивость. Скажем, сходить в публичную библиотеку и с помощью искина яхты начать анализ первоисточников. Проблема лишь в том, что такого рода информация — о закулисных договорённостях и событиях из мировой закулисы вообще — редко попадает в официальную историю. Насколько значимыми стали откровения о реальной политике Никколо Макиавелли?.. А «Протоколы сионских мудрецов» про реальные планы масонов, опубликованные усилиями церковных просветителей (3)?.. Сомнительно, что подобные же откровения из ясеньского прошлого когда-либо видели свет… Только не при таком культе монархии и монарха, как здесь…
В таких безрадостных мыслях я покидал здание Королевской Канцелярии. Остановился на небольшой площади перед арками входа. Отсюда открывался занимательный вид на Королевскую Резиденцию. Это место пребывания монарха от его же Канцелярии отделял лишь обширный, общий для обоих знаковых мест, древесно-парковый комплекс. Изящные шпили сложной вязи построек Резиденции пронзали кроны деревьев, стремясь пробить низко висящие тучи. Казалось, каждый компонент архитектурного ансамбля светится изнутри мягким, успокаивающим светом. «Всё хорошо, — говорит он. — Не расстраивайся, смертный. Мы с тобой. Мы над тобой. Мы бдим». Возможно, этот вид и успокоил бы рядового ясеньца, не добившегося долгожданной аудиенции. Или туриста, для которого визит в стены коронного дома был лишь ярким приключением, попыткой сделать впечатление от Ясеня ещё более полным. Но я-то не турист и не ясенец! Мои цели куда как тяжеловесней! От них зависит многое, если не всё в нашей с кошками будущей партии.