Помимо охраны оказалась хорошо отлажена и система приёма гостей. Правда, на подлёте нам пришлось значительно сбавить скорость, явно дожидаясь специального «окна» в веренице индивидуальных встреч. Зато по выходу из аппарата нас уже ждал вышколенный слуга и… офицер в нехарактерного алого цвета форме — как потом шутили сёстры, очень органично сочетающейся с цветом их платьев. Слуга поклонился, военный коротко козырнул, приложив два пальца к виску.
— Чем обязаны, лейтенант? — поинтересовался я, протягивая служилому руку для рукопожатия.
— Имею приказ Начальника Королевской охраны сопровождать вас по территории Резиденции. Так сказать, во избежание, — пожал плечами офицер, пожимая протянутую руку. К слову, остальным кошкам он ручки не жал. Целовал. Пусть и несколько нервно. Не иначе, ждал удара когтя в шею. Но так жестоко валькирии шутить не стали. Незачем пугать ни в чём не повинного человека.
— Ну, нас угробить куда сложней, чем Её Высочество Принцессу, — подмигнул служаке. — Или думаете, что-то может взбрести в прелестные головки валькирий?.. Тогда, при всём уважении, чтобы их уложить лицами в пол или хотя бы остановить, нужен целый взвод десанта в полной экипировке или…
— Или?..
— Или я один.
Кошки грохнули.
— Это да, это он может! И остановить, и особенно уложить, — подтвердила Лайна, и сёстры грохнули во второй раз.
У офицера ощутимо отлегло от сердца. Видимо, веселящиеся валькирии нравились ему куда больше, чем они же, но ярящиеся от излишнего пригляда. Так, в сопровождении слуги и военного, мы проследовали куда-то в недра леса-сада.
Честно говоря, я думал, нас поведут к Резиденции, но оказалось, что для Бала была отведена особая постройка, скрывающаяся в листве. Вид она имела воздушный и праздничный, а её стрельчатые окна устремлялись в самое небо, к солнцу и редким облачкам. Что характерно, уже сейчас, при свете дня, здание светилось изнутри радостно и маняще.
Удивительно, но внутрь офицер с нами не прошёл. Вот ведь формалисты! Только по территории, и точка. Зачем? Думают, мы начнём таиться в кустах и подкрадываться к Резиденции, чтобы ночью нагрянуть… А куда, собственно, нагрянуть? В покои Принцессы? Королевы? Так кошки уже поведали мне, что именно в этих покоях и пили с Милославой вино… Всё же странная штука — монархия. Формализм прям в квадрат какой-то возведён, если не в куб. Формализм и бюрократия.
Внутри оказалось очень уютно. Вот вроде бы много народа, большой зал, а поди ж ты, всё равно уютно. Кстати, народу было не сказать, что сильно больше, чем на княжеском приёме. Видимо, имел место какой-то отсев, и до Королевы доходили далеко не все, кто хаживал по балам уровнем пониже. Дорого? Или лицами не вышли? Кстати, о лицах. Среди них сразу же нашлись знакомые. Первым я приметил давешнего барона, с которым стрелялся. Но он почему-то не спешил подходить здороваться. Только зыркнул как-то странно, и предпочёл «не заметить». А вот князь, вошедший следом за нами, напротив, сразу же направился в нашу сторону.
— О-о, Леон! Рад тебя видеть! — и сиятельный аристократ… крепко меня обнял.
Кошек, однако, обнимать не стал. Только ручки поцеловал. А эти бестии, уже наученные и привыкшие, даже удовольствие, по-моему, получали от сего процесса. Одна Сайна выделилась. Решила показать князю, что такое истая республиканка. Едва мужчина прикоснулся губами к шелковистой коже, девочка выпростала из пальцев коготки и почесала князю шею, прямо под подбородком. Подобный ход кошки часто практиковали. На мне. И надо отдать дворянину должное, он смог удержать лицо. Лишь вздрогнул от неожиданности, когда тугие острия внешней, неударной, частью скользнули по шее. Однако поняв, что ничего особенного не происходит, ещё и уловив игривую бесинку во взгляде снежки, князь чуть сдвинул её ладонь и… покрыл поцелуями каждый коготок. Точно знал, что рыжую это возбуждает!
— А вы очень тактичны, князь, — промурчала чертовка, не спеша забирать у мужчины ладонь.
— Ну что вы! Приятно сделать приятное милой даме, простите за каламбур!
Впрочем, дальше искушать судьбу аристократ не стал. Тут в самом деле не знаешь, откуда прилетит: или кошке что-то не понравится, или коту; и в том и в другом случае итог может оказаться плачевным. Так что князь, с самым серьёзным выражением лица, повернулся уже ко мне:
— Спасибо за Принцессу, Леон. И вам, валькирии. Вот ведь!.. Никогда бы не подумал, что скажу такое!.. — последняя мысль, едва её смысл дошёл до сознания Василия Геранского, повергла его в натуральную растерянность.
Однако кошки правильно поняли затруднение дворянина: чтобы внешник благодарил валькирий — это нонсенс. В особенности если это благодарность за чьё-то спасение. Но мир определённо вставал с ног на голову, и с этим ясеньцам ещё предстоит научиться жить. И тут, словно в насмешку над недавними мыслями, мироздание решило преподнести нам новый сюрприз. Откуда-то сзади раздался исполненный бурных эмоций вскрик: