— Ну что, кот, сейчас тебя драть или потом?..
Признаюсь, я далеко не сразу сообразил, о чём она вообще. Настроение было приподнятым, я всё ещё плыл на волнах пережитых эмоций, так что далеко не сразу заметил насквозь рассудочный посыл игривой снежки.
— Когда тебе косу заплетали, я не драл.
— Вот и я думаю, что потом… — с ноткой раздумчивости протянула валькирия, под фырки остальных сестёр. Впрочем, это не помешало её коготку уверенно проникнуть мне за ушко и начать обещающе шебаршить здесь.
И я не выдержал — только не после всех пережитых за сегодня мгновений соблазна! С рычанием, достойным тигра, прижал к себе беспутную кошку. Зарылся в рыжие пряди. Вдохнул такой знакомый и такой пряный запах, даже в футуристической атмосфере яхты хранящий в себе что-то цветочное.
— О-о! Я же говорила, что он окажется на взводе! — бросила Сай, разворачиваясь к остальным.
— Странный кот… — промурчала мне на ухо Лайна, возникая позади.
Прочь полетели ошмётки одежды, рыжая нещадно драла ткань когтями, превращая её в лоскуты. Подруге хватило каких-то пяти секунд, чтобы полностью располосовать одеяние. И едва оно опало на пол аккуратными полосами, кошка поспешила прижаться ко мне гибким телом. Упругие бугорки грудей с ощутимо топорщащимися сосками впились под лопатки, по груди и животу поползли тугие дорожки имплантов. Я натурально взвыл, едва они завибрировали, даря возбуждение! Только рыжую в своих руках не забыл прижать покрепче — цепляясь за Сайну, словно за спасительную соломинку.
— Надо было брать её и пользовать по полной. Ярослава явно хотела, и хотела сильно. Даже Милослава удивилась такому исходу… Глупый кот, глупая внешница…
— Дело не глупости… — проговорил-простонал я, не желая окончательно сдаваться на милость возбуждения. — С Ярой можно накапливать взаимное чувство, чтобы однажды оно… взорвалось безумием возбуждения… С вами его копить не получается…
— Ну ещё бы! Мы же не такие извращенки, — зафыркала рыжая, веселясь. — Зачем мучить себя и мальчика, если можно сначала получить удовольствие, а уже потом играть во все эти игры? Глупо. Неразумно. Попахивает извращением.
— Это не извращение! Это чувство свободы… Я, кажется, начинаю лучше понимать тебя, Сай, — осознание некоего откровения вмиг скинуло с глаз пелену влечения. — Ты охотилась, чтобы вырваться… из клетки. Клетки стайных отношений. Клетки боевого коллектива. Клетки нашей с тобой странной связи. А там, на охоте — полная свобода и возможность ощущать себя настоящей республиканкой, такой, какой ты привыкла ощущать себя с самого воспиталища. У меня та же проблема. Лишь на свободе я могу вновь ощутить себя… внешником.
— Да?.. Я с такой стороны не смотрела…
— Ну-ка, повтори ещё раз про клетку… — прорычала Викера, возникая справа от рыжей и властно поворачивая мой подбородок к себе. Вторая её ладонь проникла между животом Лайны и моей спиной, оплетая когтями и создавая вместе с имплантами сестры самую настоящую стальную клеть.
— Да, это клетка! Пусть и чрезмерно сладостная, запредельно манящая! Мы в ней зависим от возбуждения и удовольствия. Тонем в нём. В обычных обстоятельствах вырваться невозможно… Только вот так, случайно…
— Ты прав, ученик. Вся жизнь, особенно жизнь рассудка, проходит в клетке. Мы рождаемся, получаем от наставников знание, и его усвоенный объём становится нашей клеткой. Именно для преодоления ограниченности знания мы занимаемся философией боевых искусств. Это — один из путей. Да и то мы можем лишь на секунду выглянуть за границы этих оков понимания, не более. Зависимость от других в коллективе — лишь частный случай такой клетки, далеко не единственный. Поэтому… вырваться из неё невозможно. Это иллюзия.
— Я понимаю, наставница, — склонился в поклоне, признавая мудрость опытной кошки. — И всё же каждый из нас ищет выхода, когда осознаёт свою клеть… или ощущает её вокруг. Какой бы золотой она ни была при этом.
— Золотая клетка, говоришь?.. — и Сайна со смехом рассыпала по моим плечам водопады отливающих солнечным расплавом волос. Лайна из-за спины повторила её манёвр, так что я оказался весь усыпан шелковистыми тугими прядями, скользящими по коже там, куда не доставали когти. — Думаю, это позволит тебе лучше ощутить её… не одним лишь сознанием.
Выдерживать дольше такое издевательство над психикой я не смог. Накинулся на Сай, будто путник после долгих блужданий в пустыне — на чистую влагу. Стал пить её в поцелуе, вонзаться в её тело, беря удовольствие, заскользил когтями и губами, даря подруге ничуть не меньшее. Наш сладостный стон слился в один, а сзади уже примеривались остальные кошки.