— Доброе утро, господа! — первой начала говорить Принцесса. Да оно и понятно, сегодня флотские были куда менее расположены качать права, чем вчерашним вечером.
— Доброе утро, Ваше Высочество! — Рубенс нашёлся первым. Вчера это стоило ему знатного удара, отправившего в нокаут, сегодня же подарило улыбку юной леди.
— Надеюсь, вы не слишком расстроились после вчерашнего, Борн? Мой молодой человек слишком переживал за исход нашего спарринга… Переживал за меня.
И такой взгляд, изучающий и намекающий.
— Всё хорошо Ваше Высочество. Мы с приятелем вчера сами излишне увлеклись, — на самом деле ни Борн, ни Рубенс просто физически не смогли бы держать зло на такую милашку, даже не будь она принцессой. — На вас невозможно держать зло, Моя Принцесса. Увидеть вас — это дорогого стоит. Теперь у меня весь день будет отличное настроение!
— Очень рада, Рубенс! Позвольте тогда ещё раз поблагодарить вас за интересное приключение, которое вы мне вчера подарили. Живой спарринг, с такими бравыми десантниками — что может быть лучше на сон грядущий?.. Удачи вам. Я попросила господ офицеров, сегодня можете отдыхать. Ведь в каком-то смысле ваше неважное состояние — это моя вина.
Принцесса ещё раз рассыпалась в благодарностях, десантники, в свою очередь, решились на парочку комплиментов. И вот уже голографическая проекция пуста, а перед немного ошалевшими бойцами до боли знакомые рожи господ офицеров. Которым очень и очень далеко до мимишного облика посетившей их сегодня Нимфы. Этот контраст заставил Рубенса, наверное впервые в жизни, задуматься о природе монархии. Ведь куда приятней наблюдать на голографе Королеву или Принцессу, чем какого-нибудь прожжённого интригана от политики… Или те же опостылевшие офицерские рожи.
В ангар бойцы возвращались, ощущая себя королями. Их действительно освободили от службы. Капитан, которому также перепала толика монаршей благодарности, был в отличном расположении духа. Улыбался, жал руки, с чем-то поздравлял. Рубенс так и не понял, с чем именно. А на палубе их окружили товарищи. Эти рук не жали. Били по плечам, многозначительно хмыкали, подначивали и даже извинялись! Но больше всех поразил старшина. Он тоже подошёл к рассыпавшемуся строю и, с каким-то нехарактерным для него одухотворением во взоре, напутствовал бойцов:
— Правильно, что летали. Орлы!
Все поддерживающе загудели, и только Рубенс своим обострившимся критическим взглядом недоумённо взглянул на старшину: а как же поруганная честь боевого братства?
Ясень, дорога на космодром
…Всю дорогу до космодрома Ярослава вспоминала своё свидание. Этот воистину волшебный вечер, что устроил ей Леон. Вспоминала его искренние ухаживания за столом. Вспоминала, как он учил её «чокаться» бокалами, а она всё недоумевала, зачем это вообще нужно, но потом, как девчонка, снова и снова выбивала волшебный звон из соприкасающихся сосудов. Даже с бесенятами во взоре шутила, что такое соприкосновение чем-то напоминает ей поцелуй, только тот вызывает колебание не воздуха, а трепещущих сердец.
А этот импровизированный спарринг! Как он чётко её страховал, как направлял! Вот уж кого бы она с удовольствием увидела бы в роли личного тренера! А та волшебная прогулка, которой закончились посиделки? Тенистая аллея, эти слабо освещённые беседки, и рука мужчины на её бедре… Уверенное, бескомпромиссное прикосновение въелось в сознание едва ли не больше, чем последовавший за ним поцелуй.
И только мысль про девять валькирий нет-нет, но давала о себе знать, рушила ровный ряд приятных воспоминаний. Ей мерещились сцены, одна пикантней другой, где количество партнёрш мальчика — её мальчика! — росло в арифметической прогрессии. Принцесса даже задремала под эти мысли… и окончательно проснулась, когда исчисление упёрлось в верхнюю планку, и дальше пошли вариации «на тему». Ну нет! Своего она им так просто не отдаст! Даже девяти почти сёстрам!
Громада яхты появилась резко, без перехода. Вот они едут по лесу, и вдруг древесная стена обрывается, открывая взору уходящий за горизонт космодром. И на этой громаде точками, эдакими столпами силы, возвышаются корабли. Не все они стояли на выполненных под траву плитах. Некоторые прятались в ангаре. Странно, но «Селенга» валькирий в этот раз отыскалась рядом со своим ангаром. Видимо, на борту проводились какие-то технические операции, требующие открытого пространства. Всё же ангары не столько служили техническому обслуживанию, сколько упрощали погрузку-разгрузку, были частью логистических цепочек космодрома. Поэтому ими чаще пользовались коммерческие борта.