— Так! Ри, а ну-ка иди сюда…
— Да, милый мой мальчик, — ответил глубокий бархатистый голосок интерактивной проекции Тёмной Матери. И даже без пленительного образа, от одних лишь его созвучий, меня пробрало до мурашек. В памяти зашевелились давно вытравленные оттуда воспоминания.
— Ты не Валери О’Стирх, а я не твой мальчик, искин.
— Как пожелаешь, милый, — и не думала утихомириваться лже-Валери.
Это становилось уже не смешно. Беседовать с имитацией Тёмной Матери было для меня тем ещё испытанием, но когда она вот так, совершенно буднично, включает женские чары, замешанные на нашей былой любви…
— Хорошо, давай зайдём с другой стороны. Твоя задача — помочь мне и валькириям в миссии. С этим не споришь?
— Нет, это действительно мой основной приоритет… ради достижения которого я готова на всё. Милый.
— Монархия строится на абсолютном авторитете монарха. Некоторые народы возводят его родословную к богу, чтобы этот авторитет подчеркнуть. Поэтому самым важным для нас, если мы хотим получить нужную информацию, является установление контакта с дворянством и с Королевским Домом. Надеюсь, это для тебя тоже очевидно?
— Да. Это логично. Я как раз пыталась установить с Ярославой Ясеньской более плотный контакт. Подтолкнуть вас друг к другу. Она очень хотела сделать тебе «сюрприз»…
— Сюрприза не получилась. Ты ошиблась. Составила неверную психологическую модель Ярославы Ясеньской. Сделала неверные выводы. Твой просчёт обернулся нашим отдалением, а не сближением. В результате ты подставила меня и кошек — которые, замечу, были когда-то ближайшими твоими подругами… подругами твоего прообраза.
С секунду мы помолчали. Для меня — всего лишь мгновение, для вычислительных мощностей искина — целый мыслительный цикл. Видимо, к каким-то выводам она по итогу пришла, вот только направление её мыслей оказалось для меня совершенно неожиданным; зато оно полностью укладывалось в матрицу Ри.
— Ты её любишь? — задала искин вопрос, от которого я сначала даже растерялся.
Чтобы подчеркнуть важность вопроса, Валери даже проявилась, усевшись напротив меня на таком же интерактивном, как она сама, креслице. Серьёзное, заинтересованное личико; длинная тугая коса, перекинутая через плечо, рассыпающая по низу живота простовласые пряди; и милое, совершенно несерьёзное платьице-сарафанчик, больше выпячивающее прелести её прообраза, чем скрывающее их — особенно вот так, с поджатой под попку ножкой. Весь образ буквально кричал овеществлённым женским любопытством.
— Она мне нравится, — осторожно ответил, чтобы не дай космос не запустить какой-нибудь терминальный режим, с неизбежностью возникающий у обычных женщин аккурат после такого вопроса. Впрочем, Валери удалось главное — увести разговор в сторону. — Но ты ушла от темы.
— Почему же? Ты говорил о вреде для цели и для сестёр. Я хочу понять, какой вред нанесла конкретно тебе, милый.
— И не хочешь увести разговор с неудобной для себя темы?
— Ты же сам говоришь, что психолог из меня никудышный, — пожал плечами искин.
И опять Ри повела себя совсем не по-машинному; повела так, как мог бы повести её реальный прообраз: проекция начала иронизировать.
— Я так не говорил… Тебе многое досталось от Валери. Но в тебе нет её прозорливости, её феноменальной интуиции, её способности чувствовать человека, его энергетику. Ты способна лишь разложить эмоциональность встроенным анализатором поведения и мимики. Это не одно и то же.
— Возможно. Но вызвать на эмоции тебя или Яру у меня получилось.
— Только не на те, которые были желательны. У нас, у людей, такое тоже порой случается… но мы способны вовремя почувствовать ошибку. Нельзя подменять машиной человека, Ри. Твоя машинная матрица Ярославы ни на что не годится.
— И всё же. Расскажи, что тебя в ней привлекает, — упрямо сжала губки голограмма.
— Думаешь, это так просто?
— Нет. Не просто. Даже для меня. И, как ты видел, возможны ошибки. И всё же. Прошу тебя. Для меня это важно.