— А ты бы хотела… подсесть на иглу удовольствия?
С минуту Яра молчала, и в её милой головке почти материально сновали сонмы мыслей. Я почти видел их — ощущал, так уж точно.
— Если с тобой — то хотела бы. Но… только если ты будешь рядом. Всегда рядом.
— И что на это скажет твоя мама?
— Мама? Тебя ждёт сюрприз. Но… не всё же тебе меня шокировать? Когда-то и мне нужно начинать… — последние слова принцесса произносила уже полушёпотом, будто про себя.
— Тогда, милая, я буду извиняться. Пока что без полей, но… — и мягко перетёк из-за спины девочки к её ногам.
Не встречая сопротивления, распахнул полы милого халатика. Ткань удивительно приятно льнула к рукам, будто плюш. Но я безжалостно отбросил этот соблазн. Под ладонями оказались аккуратные женские грудки. Глаза чертовки, стоило в них заглянуть, полыхнули натуральным огнём! В них поселилась целая бездна — бездна предвкушения. Тогда я языком нащупал острые горошины сосков. Приник поцелуем. Немного сдавил зубками.
Ладошка принцессы впилась в мои волосы, гибкие пальцы второй ладони цепко оплели шею. Хотя грудь у девочки и не отличалась размером — какая разница? Важен не размер, важно, как женщина отзывается на ласку. Как буквально тонет в страсти, захлёбываясь водопадом эмоций. Не может терпеть, но и не может отказаться — так и балансирует на грани чувственного безумия.
Принцесса не просто тонула, она натурально ныряла, всячески помогая себе и мне погрузиться глубже. Она точно утопающая хваталась за меня и утягивала всё глубже, глубже, глубже… Пока мои губы не повстречались с женским цветком. А стоило приникнуть к девичьему лону поцелуем, она и вовсе обезумела. К стискивающим меня ладоням добавились ножки, которыми Яра попыталась оплести спину — пришлось навалиться локтями на бёдра, вжимая подругу в кресло, чтобы пресечь этот вредный сейчас манёвр. Впрочем, когти вполне могли работать и из такого положения…
Вскоре Ярославу скрутило спазмами удовольствия, а с ними пришло и понимание, что теперь у неё остался единственный инструмент выражения собственных чувств — голос. И она застонала — глубоко, призывно, тягуче. И на протяжении всей нашей игры девочка так и не смогла пересилить себя, не смогла взять в руки рвущуюся наружу эмоциональную волну. Только иногда стоны переходили в срывающийся шёпот, и молодая женщина начинала сыпать самыми безумными комплиментами, какие только приходили в её воспалённое сознание. Или они вообще миновали его? Рождались сразу, без осознания, на одном лишь наитии? Только одно истинно — Ярославе было безумно, нереально, непредставимо хорошо.
Но вот я почувствовал, что девочка в моих руках начинает выдыхаться от череды бесконечных оргазмов. Тогда я аккуратно, не допуская резких переходов и движений, принялся успокаивать разгорячённое тело. Наконец мои усилия были вознаграждены: принцесса глубоко и размеренно задышала и, обессилив, откинулась на глубокую спинку.
— Леон, это было… Ты точно герой Республики! И… мой герой! Мой рыцарь… Теперь вижу — сказки не врут. Каждой принцессе нужен свой рыцарь, а звёздной принцессе — мечник… Как же я мечтала заполучить себе настоящего рыцаря! Чтобы мог клинком сбивать звёзды по одному моему слову! Чтобы дарил запредельное удовольствие и уверенность в себе, как в женщине!
— Какие глубокие слова, Яра… Воистину, ты настоящая принцесса! Мудрая и всепонимающая. Всепрощающая. Надеюсь, я тоже прощён?..
— Да не за что тебя прощать! Я же мудрая, — подмигнула мне эта дочерь Ясеня. — Я обдумала и осознала всю сложность ситуации. Но то, что ты со мной сделал… считай, я прощаю тебя авансом за многое, что ещё только предстоит! И… я хочу «иглу удовольствия». Теперь без вариантов.
— Яра, всё слишком сложно…
— Сложно? Вы постоянно колонизируете новые миры! Хочешь сказать, там не проводят генетической коррекции⁈
— Реколонизируем… — на автомате поправил я. — Проводят. В Республике.
— Ну так в чём вопрос?..
— То есть ты готова… лететь со мной в Республику?
Честно говоря, не верилось, что Ярослава возьмёт и согласится, да ещё и так сразу, даже до конца не придя в себя после чувственной бури.
— А что, я должна уступить тебя валькириям? Не дождутся! Я тоже хочу такую интересную игрушку.
— Игрушку?..
— Ту самую, с которой я сейчас буду играть… теперь моя очередь, милый, — проворковала принцесса, а в следующее мгновение уже она соскользнула вниз, к моим ногам.
Игрушка… Вдруг обожгло пониманием, насколько они разные — внешницы и республиканки. Для последних игрушка — это мужчина, который им интересен. Он весь — их любимая игрушка, то, что дарит столь вожделенное удовольствие и делает тяжесть Экспансии не такой давящей. Для внешницы же игрушка — это сам инструмент удовольствия. Контраст впечатлял. Особенно — его неожиданная резкость.