Однако мимолётное понимание, придя, тут же покинуло разгорячённое сознание. Наши с принцессой глаза встретились. В её взгляде горел такой огонь, такая решимость, и всё это — на фоне озорной, ироничной искорки. Гибкие пальчики принялись сноровисто расстёгивать магнитную застёжку комбинезона. Прежде, чем я успел сориентироваться, ошеломлённый глубиной взгляда своей любовницы, она уже извлекла на свет топорщащуюся плоть. Обращённые на меня глазки сделались довольными, размер и фактура «игрушки» явно пришлись ей по вкусу; а в следующее мгновение стало не до праздных размышлений, потому что девочка начала собственную партию, и теперь уже мне пришлось стонать, впиваясь пальцами в её непослушные пряди. Под конец я и вовсе завалился в кресло, где ещё долго извивался под острыми ласками оказавшейся весьма и весьма умелой подруги. Жизнь явно научила её не только играть с подданными в добрый-злой властелин, на пару с мамой. Ещё она приучила получать от подданных и другие, не совсем материальные, блага, одаривая их в ответ… Но главное — принцесса не только не дёргалась, когда я впивался в её шелковистые пряди, но натурально кайфовала, ощущая через это всю глубину моих эмоций.
— Леон, ты просто неутомим! Я уже сама устала, а ты — хоть бы хны, — притворно возмутилась девочка, поднимаясь. Едва встала, тут же нашла взглядом недопитое вино на столике-подставке. Подхватила бокал. Побултыхала во рту янтарную жидкость. — Вкусно! Чёрная дыра задери, вкусно!
Прозвучало немного пошло, но с такой милой, неподражаемой интонацией! Потом девочка беззастенчиво, по-хозяйски, присела мне на колени и впилась в губы жарким, острым поцелуем. Прервалась, хлебнула ещё вина и, энергично поднявшись, деловито направилась прочь из комнаты.
— Яра, ты ведь не шутишь? Ты согласна лететь со мной? — вновь повторил свой вопрос в спину удаляющейся принцессы.
Девочка задержалась у двери. Уже открывая её, со смешинкой во взгляде глянула на меня.
— Разумеется! Рыцарь, спасший принцессу, всегда увозит её с собой на белом коне… И лишь затем ему выдают положенные полкоролевства… Посиди чуть-чуть, мне нужно с мамой поговорить. Не заскучаешь? Там вино в шкафчике, очень недурственное.
Отвечать закрывающейся двери было бессмысленно, Ярослава проявила характер и упивалась этой демонстрацией ничуть не меньше, чем великолепным вином. Мне оставалось лишь последовать её совету. Янтарь в хрустале… Красивое здесь вино. Прямо как в Республике. И даже на фоне разгорающегося утра его блеск и весёлая игра взвеси у самого дна завораживали. Я откинулся на спинку кресла, любуясь вином, рассветом, баюкая во рту глоток терпкой, впитавшей в себя утреннюю свежесть жидкости.
Думать не хотелось, хотелось вот так же смотреть в окно и медитировать на рассвет. А подумать, между тем, было о чём. С запозданием я вдруг осознал, что мне сейчас предстоит разговор с матерью своей женщины. И дело не в том, что она — королева; дело в том, что она — мать! У валькирий ведь матери не участвовали в их личной жизни — у тех, у кого они всё ещё были живы. А у внешниц, наоборот, обычно принимали самое активное участие. Что-то с этой Республикой я как-то упустил данный момент из виду. Теперь вот с запозданием накрыло. Словно в первый раз. Да оно, наверное, и есть в первый — если брать за точку отсчёта обе смерти, оставившие на груди памятный поцелуй цвета лунной дорожки… Волнительно, звезда меня забери! Да ещё и Королева…
Сноски:
(5) История про студента-химика реально имела место в прошлом нашей страны (Справка Московского Охранного Отделения Департамента Полиции о террористическом кружке И. Распутина//ГАРФ. Ф.102. Д-5. 1896 г. Д.38 Ч.1 Лл.3(об)-30(об)). Про это уже рассказывалось ранее в ссылке № 6 к «Кошаку». Речь идёт о студенте-химике Бахареве В. Д. Теперь Леон приводит взгляд на ту же ситуацию несколько под другим углом.
(6) Леон имеет в виду древний анекдот про рода советских войск. Там американский инструктор рассказывает новобранцам про советских солдат. Всем достаётся, и ВДВ, и ракетчикам, и спецназу, а заканчивает инструктор репликой про стройбат: мол, а там служат такие звери, что им даже оружие не выдают.
Апофеоз политики и… котики
Вскоре за мной пришли. Вообще-то я полагал, принцесса позвонит или пригласит меня сама, но вышло, как вышло. Появившийся в дверях посыльный поклонился и пригласил следовать за ним. Держался он при этом как-то пришибленно, скованно. Статус покоев давил на него, будто где-то здесь скрывался источник повышенной гравитации. Наваждение с провожатого спало лишь в коридоре, когда мы покинули святая святых ясеньской принцессы.