Не знаю, насколько хорошо работали средства обнаружения угрозы наших бронированных тихоходов. Наверное, всё же не очень, потому что я первым ощутил прицельные касания не боевых излучателей даже — а сравнительно маломощных систем лазерного наведения. Только спустя пару секунд полёта угроза стала очевидна и сопровождению. Мстислав принялся деловито раздавать команды, окончательно утонув в лавине переговоров. При этом он не выглядел застигнутым врасплох, да и паники в его действиях не было и в помине. Профессионал за работой — вот как выглядела со стороны его кипучая деятельность.
— У нас несколько секунд, Мстислав. Я не могу чувствовать ракеты, но облучение усиливается. Катера выдержат? — не гася пелены, поинтересовался у безопасника через голопроектор.
— Да.
— Может, выпустить противолазерную взвесь?
— В атмосфере малоэффективно. Тем более, это не боевые лазеры.
— Уверен, что обойдёшься без моих полей?
— Да. Мне нужна связь с другими группами.
И в этот момент далёкие всполохи ракетных залпов достигли финального отрезка манёвра. Нападавшие идеально подгадали момент. Аппараты ещё не успели выйти на расчётную скорость, на которой могли выполнять успешные противоракетные манёвры. При этом они уже покинули защищённую зону самого дворца, с её стационарными лазерными противоракетными установками. Оставалось надеяться лишь на крепость брони транспортёров.
Боевые блоки ракет ударили почти синхронно, с разных сторон, мгновенно перегружая сравнительно маломощные защитные поля тяжёлых аппаратов, и над притаившимся в лесу городом вспухло разноцветное ожерелье из взрывов. Я бы мог добавить собственное поле, но техника внешников не была приспособлена для работы с мечниками. Можно сделать только хуже. Получить неуправляемое падение катеров из-за отказа электроники — глупее ничего не придумаешь. Придётся поверить словам профессионала про крепость брони… Только Милену я ни ему, ни его броне не доверю. Притянув кошку поближе, я надёжно укутал её своим коконом, на что девочка благодарно уложила ладошку на моё бедро, свободное от ножек принцессы.
Первый удар, слизнувший собственные защитные поля, хорошенько тряхнул аппарат, заставив тот вильнуть с основного курса. Скорость ещё упала. И вроде бы всё закончилось, но вдруг Мстислав заполошно заорал что-то в эфир, а за мгновение до этого я полями ощутил близость интенсивного взрыва. Погас один из катеров сопровождения. Затем ещё один.
— Да что происходит, мать его⁈ — не выдержал безопасник, и как-то растерянно воззрился на нас с принцессой.
Эта его фраза оказалась последней. Именно таким мне запомнился телохранитель Ярославы — растерянным и злым, как побитая собака. Неприятная ассоциация, всё же он был хорошим мужиком, и по-настоящему любил свою подопечную. Почти как дочь, а может быть и поболе того, ведь Яра — дочь всего Ясеня.
Так или иначе, но именно на последних словах безопасника внутренняя поверхность обшивки катера угрожающе деформировалась, протаяла, впуская внутрь нечто непонятное. Странная, даже на вид опасная взвесь зеленоватых капель закапала через «поры» обшивки, а следом за изумрудной зеленью устремлялись оплывы серо-стального цвета. Металл. Он тёк, подобно воде, мешаясь с зеленоватыми брызгами.
Странное марево расползалось по салону. Стремилось проникнуть в каждый угол, в каждую щель. Всё ближе, ближе, ближе… Первым на его пути возник безопасник. Слова мужчины тут же сменились воплями — а следом пришёл черёд пассажиров водительской зоны. За доли секунды лёгкая броня комбеза протаяла, на глазах растворяясь, пропуская едкие капли к беззащитной против внешних воздействий плоти. В образовавшихся проплешинах на комбезе забурлила, зашипела кровь. Мужчина умер очень быстро, как и другие обитатели катера. Мы с принцессой и валькирией остались последними живыми обитателями аппарата. Впрочем, и до нас вскоре должен был дойти черёд. Противоестественная капель продолжалась.
Было как-то не по себе наблюдать тугие капли изумрудной зелени, падающие с потолка, проступающие через стены, лужами скапливающиеся на полу, чтобы спустя мгновение провалиться через зловещие прогалины к далёкой земле. Точно загипнотизированный, я наблюдал, как такая капля — крупная, почти сантиметр в поперечнике — словно специально примеривается, чтобы понадёжней приголубить бесплотную пелену. Чтобы наверняка. Она будто имела собственную логику, собственные мысли, собственную стратегию поведения внутри превратившейся в решето техники.