— Ничего, кот, всё теперь позади. Мы здесь. Больше тебе не придётся мучиться, — в глаза смотрела Милена, и в хищном прищуре и остром взгляде читалась та самая оторва, с которой я когда-то «дружил» на фрегате дальней разведки, и которая много позже приводила в порядок мою пошатнувшуюся от запредельного стресса психику.
— Нормально, кошка. Но я… скучал. Дико, нереально.
— Мы тоже скучали… а кое-кто вообще места себе не находил. Нервничал до последнего, жаловался на дурное предчувствие…
— Если бы ты погиб, кот, я бы… словно кусок души отрезали… я даже представить себе не могла, что так привяжусь за эти месяцы… — голос Лайны из-под моей руки казался особенно жалостливым. Особого шарма в его интонации добавляли время от времени разрывающие воздух стоны.
— Значит, загадочные «кое-кто» — это ты, Лай? — откровение кошки окончательно скинуло пелену навеянного близостью сестёр ощущения грёз наяву.
— Да, — умирающим лебедем пискнуло рыжее создание.
— Как девчонка?.. — поняв, что уже могу более-менее связно мыслить, вопрошала Ми, вмиг преображаясь из отвязной оторвы в собранную Старшую.
— Я как раз заканчивал анализ…
— Анализ?.. — кажется, ариала даже опешила от произнесённого не к месту слова. Видимо, в её представлениях, при всём ко мне уважении, никак не вязались завершение миссии, одиночество и способность мужика к анализу.
— Ты так называешь сладкие грёзы?.. — как бы между прочим вопрошала Сайна. — Где представлял себе нас всех… или эту юную кошечку… в своей постельке, на своём рабочем инструменте?..
— Им, небось, анализ и проводил?.. — не удержалась от колючки урчащая довольством Мисель.
— Взгляните сами, — спорить с кошками решительно не хотелось. Напротив, хотелось носить их на руках, обнимать, ублажать, ощущая ответные напористые и нежные в своей дикости ласки. — Только нарезку иллюстраций не успел до ума довести.
Видимо, сёстры тоже не горели желанием спорить. С завидным стоицизмом приняли записи операции, частичную нарезку и сами выводы. Кто-то даже не удержался, запустил посмотреть — ну а вдруг в горячечном бреду окажется нечто пикантное?.. — и вполне закономерно выдал вскрик удивления. Да-да, таких вскриков прозвучало ровно по числу обратившихся к файлам кошек!
— Что, действительно анализировал?.. — лениво хмыкнула Мисель, окончательно разомлевшая на моём плече. Конкретно ей было явно влом просматривать файлы.
— С потоками, — подтвердила Ди. — В чём твой секрет, кот? А ну-ка рассказывай! Всё, от момента прибытия на базу! С этой, что ли, спал? Не рановато ли? Совсем обалдел⁈ Лучше бы в капсулу залез!
Милаха разошлась не на шутку — пришлось сознаваться. И дело тут было вовсе не в ревности. Опять на свет божий вылезла эта валькирья принципиальность, до того сквозившая в неприкрытом фанатизме действий Лани. Однако мой рассказ успокоил этих пернатых бестий. По телу вновь заскользили пальчики и коготки, под ладонями расслабилась Лай, из встопорщенного ежа вновь становясь милым рыжим котёночком. Всё вернулось на круги своя.
— Нечему удивляться, кот, — из-за правого плеча Милены возникла Тиш, почему-то решившая объясниться за всех. — Традиции требуют спрашивать разрешения у кошек стаи. Даже для валькирии. Пусть далеко не все разделяют данное убеждение… у некоторых слишком зудит между ножек, чтобы думать головой… Но Лани — правильная республиканка, отличная боевая сестра. Она всё сделала правильно.
— А как же минет с имплантом?.. — невзначай обронил я.
— Важно, что она встретила, вразумила мелкую, приласкала тебя… в меру необходимости. Важно соблюсти меру воздействия, — эстафету вразумления перехватила наставница, выглянувшая из-за левого плеча Ми. — Лани — правильная валькирия. Она заслужила своё свидание. Тебе стоит хорошенько поработать, кот, чтобы девочка осталась довольной.
— Да я как бы уже… — растерянно протянул, не ожидая такого напора от старших и самых непримиримых из сестёр.
Кошки зафыркали. К тому времени все уже в деталях изучили не только мой отчёт, но и записи нашего с Лани рандеву. Пусть опосредованного, но не менее яркого и эмоционального, нежели иная классическая близость.