Лита на татами огребала. Нет, не так — Огребала. Метиллия её просто втаптывала в маты. То и дело гибкое тельце мелкой отскакивало от канатов. В стороны летели ошмётки комбеза и… клочья медных волос. Один такой попал мне аккурат в руки. Не удивлюсь, если Триша провернула этот финт специально, чтобы немного меня порадовать. Знала, насколько я люблю женские волосы — особенно рыжие их вариации. В этом жесте даже можно было углядеть весьма тонкую иронию. И пусть метиллия обычно не блистала сарказмом, но сегодня она вообще жгла.
Наблюдая процесс жестокого избиения симпатичной молодой девчонки, разминая в пальцах плотные, что та проволока, пряди, я прислушивался к себе. И не находил там ни следа сочувствия! Пришлось признать, я больше не дёргаюсь, когда женщины мутузят друг друга. Более того, представив, что та же Лита будет драться с мужчиной, я вовсе не был уверен теперь, что мои симпатии автоматически окажутся на условно слабой стороне… Республиканки перетряхнули весь мой внутренний мир до основания. Они ведь сами выбрали свой путь… И выбирали его вновь и вновь — как эта упрямая снежка, отлетающая от очередного удара валькирии к канатам. Упрямо встряхивающая головой и неизменно встающая вновь. Даже если нечего противопоставить более опытной и сильной противнице — всё равно встречать новый удар на ногах. Лита вела себя достойно. Но достойно не женщины, а… бойца. Поэтому я и относился сейчас к ней как к бойцу. Воистину, всё имеет свою цену, в том числе и матриархат…
Спарринг для мелкой завершился на матах. Она лежала на животе, раскинувшись звездой, и безуспешно пыталась собраться в кучу. В этот-то момент на её спину и упал неподъёмный сапожок Триши. Это сделало дальнейшие попытки подняться бессмысленными, Лита оказалась похожа на жука, наколотого иглой на гербарий. Но вот сапожок мягко перетёк с носка на колено, а до того пребывавшая на полу голова вздёрнулась вверх, являя нам совершенно бездумные глаза поверженной воспитанницы. Властная пятерня в волосах стала для юной республиканки тем недостающим слагаемым воли, что позволил взглянуть на мир вокруг. Без былой ясности, но всё же, всё же…
— Признаёшь поражение?.. — поинтересовалась валькирия буднично.
— Да!.. — потерянно пискнуло юное дарование.
Уверен, она бы и раньше его признала, да только сестра буквально не позволяла девочке продохнуть. На таких скоростях и при таких последствиях ударов даже с дыханием возникают проблемы, а уж сказать что-либо и вовсе невозможно.
— Смотри, чтобы старших в стае слушалась! — добавила метиллия, взваливая на плечо беспомощное тело, сделала пару шагов на выход, но потом подмигнула уже мне: — Если что, Кошак — тоже старший… Да, и Леон, не хочешь присоединиться?..
— В регенераторной?..
— Ну да. Мне-то встречать юную сестрёнку нечем, а тебе — вполне…
Под смех сестёр мы направились в регенераторную… втроём. Никто не сказал ни слова против. Сёстры всё прекрасно понимали, и решили через это продемонстрировать молодой не только кнут, но и пряник. Мол, в такой стае, конечно, тяжко, особо не забалуешь, однако есть и масса неоспоримых плюсов. Где ещё тебя на выходе из медикаментозного сна встретит мужчина? Да ещё и от души приласкает?
Вечером состоялся «праздничный» ужин. Все кошки выглядели весьма довольными посвящением. Лита пришлась им по душе. Девчонка умудрилась сделать главное — продемонстрировать, что адекватна стае. Что такая же безбашенная, как и остальные кошки, и при этом столь же всецело предана делу Экспансии. Поэтому у сестёр был повод расслабиться.
Некоторые странности начались, когда ужин подходил к концу. Одна за другой валькирии поднимались и выходили, никак не комментируя своих действий. Но по странным, исполненным загадки взглядам, которые бросали на меня сёстры на прощанье, складывалось впечатление чего-то таинственного, что ожидало нас впереди. Зрел какой-то сюрприз, в который оказывались вовлечены все без исключения валькирии. И это рождало ощущение предвкушения.
Триша поднялась из-за стола последней. Но не вышла, как остальные, не говоря ни слова, а, напротив, подошла прямо ко мне. Положила ладонь на плечо. Вгляделась в глаза.
— Я не забыла о своём обещании. Она теперь твоя… подопечная. Конечно, не думала тогда, что следующая мелкая в стае окажется снежкой… Надеюсь на твоё благоразумие, кот. Постарайся не расхолаживать её, иначе на шею сядет — пикнуть не успеешь. Я доверяю тебе.
И метиллия, посчитав все нужные слова сказанными, покинула помещение. Мы с Литой остались вдвоём.
— Они все просто двинутые на тебе! — тихо проговорила снежка, промокая салфеткой пухлые губки. Внешне тихий голос сквозил рвущейся наружу экспрессией. — Кто не сказал прямо, чтобы и не думала тебя «обижать» — тот намекнул. Почему так? Ты же мужчина. Не женщина.