— Да. Насколько это вообще возможно… Те же внешники могут сказать, что удовлетворённость жизнью мужчин в Республике не слишком высока. Их критерий при этом — такая слагаемая духовного развития, как возможность выбора жизненного пути.
— Ну, мы со своей позиции тоже можем сказать, что выбор жизненного пути у женщин в мирах внешников ограничен. При этом их швыряют в мир, как слепых котят. Рожай, но сама ищи способы нормально обеспечить ребёнка. Если очень повезёт, тебе в этом поможет мужчина — при условии, что не окажется форменным козлом и не сбежит аккурат после твоей беременности… — подмигнула мне Витана, поворачиваясь и заглядывая в глаза. Её взгляд смеялся. — Как тебе такой критерий?
— Внушает… — протянул я, аж подавившись от столь меткого замечания республиканки. Примечательно, что она даже и не думала давить — напротив, вовсю иронизировала. — И он учтён в модели?
— Разумеется! Как и наши ограничения для мужчин. Которые, кстати, не сильно влияют на демографию… И не травмируют так сильно детскую психику… Притом что о мужчине реально заботится его женщина. Ей ведь нет надобности бросать его при угрозе приплода… — опять эти смешинки в уголках глаз.
— То есть учтён со знаком минус… против республиканского плюса.
— Я так скажу: ты не с той стороны смотришь, Леон. Это взгляд внешника. Мы же сейчас исходим из одной точки, которая для Псиона и Республики отстоит не так далеко в недра истории. Точка отсчёта важна, как я уже сказала. И важна она не только тем, что даёт возможность сравнить, что произошло после. В случае с Псионом она позволяет куда больше: она даёт возможность сравнивать варианты развития народов с одним и тем же, генетически изменённым, геномом, при разной социальной организации.
— Вот как? Что ты имеешь в виду?
— Генетически мы куда ближе с псионцами, чем с теми же внешниками. Их жизненные пути с Республикой разошлись значительно позже. После Эпохальной Революции мы вместе начинали строить нового человека. А ещё… — девочка на мгновение замолчала, вглядываясь в мои глаза, точно примеряясь к удару, — у них есть свой Орден.
Признаться, это заявление Витаны оказалось даже более эффектным, чем то — про положение полов у внешников. Действительно неожиданно…
— Может, у них есть и свои Высшие?..
— Нет. По крайней мере мне об этом неизвестно. Но если бы были — я бы знала. В этом как раз основное наше отличие. Они отказались развиваться дальше. Отказались от Старших и Высших. Их генетическая программа нацелена на выведение всё более сильных убийц — не мыслителей. А их стратегия управления… нет там никакой стратегии. На самом деле Псион — это ошмётки былой государственности. Расцветшая там клановость научила нас держать свои рода в узде. Не только она — но и она в том числе.
— Чем ещё удивишь?..
— Ну… даже не знаю… — Витана закатила глаза в наигранном жесте. — Если тебе интересно… Да, тебе это определённо должно быть интересно… У них есть гаремы. И у мужчин и у женщин.
— Неужели? Даже у мужчин? — сделал большие удивлённые глаза, также смеясь уголками губ.
— Мужчины даже более к этому предрасположены. Там это… сложно объяснить… предмет гордости. Мы много занимаемся сексом, потому что этого требует генетически изменённая физиология. Имеем нескольких мальчиков, потому что они нам просто когда-то сильно глянулись, и мы захотели оставить их себе… Захотели быть счастливы и их сделать счастливыми… Псионцы же просто хвастают друг перед другом.
Дальше Витана излагала отнюдь не про гаремы. Она сделала акцент на правящие рода. Всего их было десять. Рассказывала о балансе интересов, о Совете Лордов, где были представлены все правящие рода, и некоторые другие до кучи, но с куда меньшим объёмом прав. Про родовые лены, обеспечивающие экономическое могущество рода. О том, как там цветёт и пахнет кровная месть, как вырезаются целые рода, в том числе наиболее влиятельные — для чего требуется сговор всех прочих. Рассказывала про сложные политические перипетии внутри Псиона. О фактическом бесправии там тех, кто не имеет полей, об их неучастии в принятии политических решений. Много чего рассказывала. Я вышел из Сферы загруженный по самые брови. Когда же повстречал Милену, первым делом задал ей не отпускавший меня ни на минуту вопрос: