Расслабить Мису не получилось. Она не стала слушать, не стала поддаваться на мои провокационные намёки. Вместо этого, намеренно яря себя, с рыком рванула вперёд. Я еле успел перехватить её в прыжке, попытался провести бросок. Кошка прокрутилась в захвате и завертелась волчком. Проскочить к открытой двери не было никакой возможности, девчонка просто неистовствовала в своей роли последнего рубежа. После неудачной атаки руками в дело вступили когти. Первый же закончившийся кровавыми бороздами росчерк отправил её сознание в бездну берсерка. Мне показалось, Миска даже ускорилась, а уж когтями принялась сучить — будь здоров. Третий росчерк, минус четыре секунды. На этаже уже вовсю раскручивался маховик новой западни. Мышеловка на Кошака. А я уж надеялся отблагодарить Риту за столь своевременную помощь!
До вступления в бой тяжёлой артиллерии оставалось не более двух секунд. Я фатально не успевал, слишком меня сковала боем эта бестия. Её когти так и мелькали, огромного труда стоило хотя бы блокировать. Об уворотах речи уже не шло — только не на таких скоростях. Алые брызги разлетались по стенам, тело то и дело обжигало очередным жутким росчерком. Я прекрасно понимал: если отвлекусь хотя бы на миг, в лоскуты порежет. Это не та девочка, с которой можно играть — уж точно не в этом её состоянии. А ведь дверь — вот она, в какой-то паре метров. Броситься туда, наплевав на эту ненормальную, уйти в перекат, и будь что будет! Я уже готов был плюнуть на всё, сорваться в самоубийственном прыжке, когда в воздухе над нами зажглась голограмма Милены.
— Отбой игре! — бросила Старшая между прочим, но, увидев наше с Миской состояние абсолютной невменяемости, полыхнула огнём своих глаз и зарычала. — Отбой игре, я сказала! Стоять! Миска! Кошак! Не двигаться! Код красный-три! Я сказала: код красный-три!
Появление Милены сбило самоубийственный настрой, я не стал бросаться к двери. Однако Бестия, ощутив противодействие, почувствовав изменение ситуации не в свою пользу, разъярилась пуще прежнего. Налетевшие девчонки раскидали нас по разные стороны прохода.
— Ты чего творишь, кошка драная⁈ — рычал я, пытаясь вырваться из захвата, прижатый к полу коленом Тиш. — Для меня одного, что ли, команды придуманы⁈
С другой стороны, также мордой в пол, ярилась моя противница, вполне приятная в повседневной жизни девчонка Мисель, когда-то принявшая на себя предназначенный мне удар и без всякой задней мысли лёгшая на пыточный стол. Но сейчас это была валькирия в боевой ипостаси — грозная, неистовая в своём стремлении выполнить поставленную задачу любой ценой. Да уж… Даже когда ей наваляли для острастки, кошка успокоилась далеко не сразу. Измазанные по локоть в крови руки говорили сами за себя, подстёгивая болезненное возбуждение.
Я с трудом поднялся — меня больше не держали. Перед глазами висела голограмма Милены. Из глаз Старшей ушёл яростный огонь, лицо казалось даже немного растерянным.
— Вы чего там творите, Кошак? Это всего лишь игра. Игра, понимаешь⁈ А у вас тут кровь по всему коридору. Даже на потолке брызги! Что, так не хочешь трахать сестёр? Они не кусаются.
— Зато царапаются, — фыркнул я, размазывая кровь на лбу, чтобы тягучие капли от неприятного пореза не заливали глаза. — Вы бы эту ненормальную освободили от жребия. В следующий раз, если её накроет, может и полями прилететь…
— Тебя тоже накрыло. Не придуряйся. Я видела твои глаза. Что, хотел наплевать на эту дуру? Прыгнуть в дверь? Она бы тебе кишки на когти намотала! Мозгами надо думать, Высший Дальней разведки… — последние слова сочились издёвкой. — Или в Дальней разведке все Высшие другим местом думают? А? Чего глазки строишь?
— Ты чего хотела-то, кошка? — перебил я излияния подруги.
— Мы у свёртывателей, — Старшая действительно сразу же подобралась. Поняла, что уже справился с собой и готов работать. — Тут с тобой девчонки из Дальней разведки побеседовать хотят. Меня им мало.
— Я как бы тоже не совсем в форме…
— Давай быстро в душ. Смой кровь, залепи хотя бы раны на лице. Я пока заговорю их, расскажу об утечке…
— Лучше о побеге, — перебил я, насмешливо вглядываясь в бездонные провалы ироничных глаз. — Диких зверей. Драных кошек.
— Иди ты! — фыркнула валькирия, отключаясь. Но я видел, ей понравился мой спич.
Я не стал заморачиваться и плюхнулся в ванну в контрольной точке прямо в чём был. По воде тут же расплылось кровяное пятно. Рядом деловито уселась Сайна и принялась освобождать меня от остатков порезанной в лоскуты формы Экспансии. С другой стороны возникла Лита. В кои-то веки девочка не заигрывала, а с сосредоточенным выражением на лице занялась обработкой моих ран. Откинувшись на спинку из мягкого пластика, я предоставил подругам возможность спокойно делать своё дело. Самому мне было слишком погано, чтобы помогать сёстрам.