– Я не совсем понял… Последнее, что я слышал о вас, что вы были в академии лорда Такегавы.
– Гм. – Кордувен вытянул свободную руку, будто проверяя ее на прочность. – Я действительно начинал с этого.
Его манера говорить соответствовала первому впечатлению Тома от их встречи: Кордувен обладал мощным самоконтролем, но нервы его были натянуты до предела.
«Интересно, чем ты занимался последние годы?» – подумал Том.
У него были все основания задать этот вопрос вслух, и он задал его.
– Я был в секторе Вилагри, недалеко от Краниции. Это горячая точка.
«Так это был ты?!» – удивленно подумал Том.
Поскольку члены «Лудус Витэ», чтобы накопить побольше средств, все активнее устраивали грабежи, то в одном из владений власти приняли особые контрмеры. Они оказались успешными: уничтожение курьерских цепочек связи, захват активной группы, просеивание аппарата местной организации «Лудус Витэ» и раскол его изнутри.
Это называлось тактической разработкой. Говоря же человеческим языком, это означало: еще большее количество детей, оставшихся без родителей; стоны в камерах для пыток и бесконечная паранойя людей, следящих за своими соседями и всегда готовых совершить предательство или стать его жертвой.
– Значит, быстрое продвижение по службе? – спросил Том. – Вы добились просто поразительных успехов.
– Спасибо! – Кордувен осушил стакан и опустил его на стол. – Да, я надеюсь сдвинуть дело с мертвой точки. И скажу тебе – я рад, что теперь у меня есть человек, которому я доверяю. Настоящий друг.
На мгновение Тома охватил стыд.
– Я должен идти, Том. Но я ведь увижу тебя на организационном собрании.
– Если вы посвятите меня в подробности, я буду там.
Они пожали друг другу руки.
Когда Кордувен ушел, Том заметил, какими глазами смотрели ему вслед все пять леди. Бледное, напряженное лицо генерала, казалось, вызывало у них восхищение. И даже у Сильваны…
– Вы знали его, когда он был моложе?
Леди В’Деликона подошла поговорить с Томом, жестом предлагая всем остальным лордам оставить ее в покое.
– Да, мы знали друг друга настолько хорошо, насколько это было возможно, учитывая разницу в нашем общественном положении.
«И он всегда относился ко мне как к равному», – добавил Том про себя.
– Это довольно необычно, – заметила леди В’Деликона, хотя то же самое можно было бы сказать и о ее дружбе с Томом.
– Я знаю.
– Он очень изменился.
– Да, – сказал Том. – Я знаю, что значит потерять одного из членов семьи.
«Кордувен, что же я сделал с тобой?» – добавил он про себя.
– Вы очень хороший человек, Том Коркориган.
И Том учтиво поклонился, хотя душа его вопила:
«Нет, вы ошибаетесь, это не так!!!»
Глава 56
В эту смену помещение машинного отсека было освещено тускло. Дежурила только одна Дороти Вержински: водрузив ноги на приборную панель и откинувшись на спинку стула, она читала книгу в твердой обложке. Книга называлась «Анна Каренина».
По машинному отсеку разносился равномерный гул, но для Дороти сейчас ничего вокруг не существовало: ни звуков, ни других ощущений. Равномерные короткие гудки пульсара давно стали частью окружающего ее мира, так что она их попросту не замечала.
И вдруг до ее ушей дошло странное. Дороти встрепенулась. Из динамиков неслось:
– Бип-пип, бип-пип, бип-пип…
– Боже мой! – воскликнула Дороти по-русски, отбросила книгу в сторону, спустила ноги на пол и опрокинула чашку. С проклятиями вытерла с пульта пролитый кофе и принялась резко касаться сенсоров.
Теперь из динамиков донеслось:
– Уа-а-а!
– Этого просто не может быть, – сказала себе Дороти. Она с силой нажала кнопку связи.
– «Шаттл-два». Как делишки, Дороти? Умираешь со скуки?
– Погоди, Жан-Поль… Я получила сигнал тревоги.
На секунду воцарилось молчание.
– Сигнал тревоги – у тебя?! С тобой все в порядке? Под термином «у тебя» он имел в виду орбиту средней удаленности вокруг Дельты Цефея.
«Шаттл-два» выставлял в пространстве длинную цепь исследовательских зондов; другие шаттлы, как и шаттл Дороти, располагались на борту станции «Метроном».
– Я приняла сигнал маяка, – пояснила Дороти.
– Какой тут может быть маяк…
Она залпом, не ощущая вкуса, допила остатки холодного кофе:
– Мне удалось перехватить параллельный сигнал в звуковом диапазоне.
Она нажала кнопку, и вновь из динамиков понеслось:
– Уа-а-а… уа-а-а…
– Что это еще такое? – голос Жан-Поля был спокоен и серьезен.
– Так-так-так! – Дороти покачала головой. – Вот к чему приводит одинокая жизнь ученого-затворника. Ты что, никогда раньше не слышал, как плачут младенцы?
Карин разбудил очень знакомый голос: