Глава 17
– Лови!
Шаровая молния снова описала дугу в воздухе, и Том на этот раз отбил ее в сторону. Светящийся шар упал на землю, тихо подвывая.
– Это была проверка. – Огромный мужчина с рельефными мускулами на руках покачал головой. – Не похоже, что ты пользуешься обеими руками в равной мере.
«Я просто поздно среагировал», – хотел сказать Том.
Но его уже волочили по кирпично-красному полу. Крепко схватив Тома за левое запястье и безжалостно вывернув правую руку, мужчина протащил мальчике через круглую каменную площадку.
Потом лицо Тома уткнулось во что-то твердое.
– Палача… здесь нет, – сумел пробормотать Том.
– А я и не палач. – Мужчина поднял большой, с двумя рукоятками резак. – Я зарабатываю на жизнь резьбой по камню.
Резак начал потрескивать, оживая.
– Пожалуйста!
– Мне приказали это сделать, сынок. Резко запахло озоном.
– Не надо!
Прикосновение к коже. Щекотно же!..
А потом огненное лезвие вонзилось в предплечье Тома, прямо над левым локтем, и его, кроме боли, сковал смертный ужас. Плечо уже горело, а Том еще пытался пнуть застывшую фигуру палача-любителя.
Было слишком поздно. Уже пузырился и шипел человеческий жир. Зловоние горящей плоти родило в памяти воспоминания о смерти Пилота. Сейчас тоже была непередаваемо жгучая боль, но теперь это была его боль.
Том пронзительно кричал, пока огненное лезвие прожигало кость. А потом на него опустилась кровавая темнота, и он провалился в небытие.
Плечо горело.
Оно горело в течение многих и многих дней.
Снова и снова Том мысленно погружался в черную бездну, переполненную ужасом и болью. Снова и снова в нем жил огонь, приглушенный инъекциями фемтоцитов. Иногда перед Томом возникало эфемерное видение, и он пытался произнести ее имя: «Сильвана». Но всякий раз у видения было лицо отца. Отец качал головой, на его осунувшемся лице выделялись потемневшие от горя глаза, затем языки пламени снова касались плоти Тома, и вновь начиналась агония.
Наконец ему удалось выбраться из тьмы…
Он лежал в комнате, облицованной нефритовыми панелями. Разум его был холоден и ясен.
Когда он смог сесть на удобной кровати, он уже не помнил о снах, полных боли. Он был совершенно голым, однако талисман висел у него на шее. Молочно-белые простыни были прохладными и гладкими.
– О Судьба! – произнес он вслух. – Что за отвратительный кошмар мне приснился.
На него напал приступ смеха, и он не сразу с ним справился.
– Как может присниться такое?
А потом он повернул голову и увидел на месте левой руки короткую культю.
Там, где раньше была рука, теперь не было ничего.
Когда он очнулся во второй раз, в ногах на кровати лежала свежая одежда.
Ливрея была черной с бежевым – цвета его новых владельцев. К ливрее прилагались черные ботинки и отороченные золотом брюки, а также черная безрукавка и бежевая рубашка свободного покроя.
С жестокой предусмотрительностью левый рукав рубашки был отрезан, а место отреза зашито и отделано дорогой тесьмой.
Глава 18
– Ты назначен на постоянное место. Последние семь дней Том находился в ясном сознании.
– Да, господин главный управляющий.
Они стояли у выхода из зала совещаний.
– Стой на месте, – приказал Малкорил. – Сюда идут дворяне.
Коридор впереди был освещен матовым, с перламутровым отблеском, светом. На полу был расстелен роскошный бордовый ковер.
«Всего десять дней, – подумал Том. – Почему я не чувствую боли?»
Озадаченный, он дернул себя за ухо. Ощущение от клипсы было странное, однако раздражения в душе не вызывало. Малкорил носил точно такую же клипсу, в форме рубиновой капельки. И, помнится, такие же идентификаторы носили все взрослые – включая мать и отца – на той страте, где у Тома когда-то был дом…
Двое маленьких детей, смеясь, приближались к Тому и главному управляющему. Мальчик и девочка с золотыми кудрявыми волосами. От их костюмов из нарядного атласа с кружевами веяло богатством.
Девочка, запихивая в рот конфету, отбросила в сторону золоченую обертку.
На Тома и Малкорила они даже внимания не обратили.
– Согласно протоколу, нам позволено появляться перед молодыми дворянами, если у нас срочное поручение, – понизив голос, объяснил Малкорил после того, как дети прошли.
Брошенная обертка лежала на бордовом полу как вызов судьбе.
Том остановился, чтобы поднять фантик, но Малкорил двинулся вперед не оглядываясь, и Том поспешил за ним.
– Я должен выучить протокол? – Том остановился, краем глаза заметив какое-то движение.
Матовая стена сморщилась, вытянулась и, протянув щупальце за брошенной оберткой, втянула в себя бумажку.
– Да, тебе надо будет выучить протокол. – Малкорил наконец оглянулся на Тома. – И побыстрее.