Но реальные жаки не были героями: Том помнил голографического жака с синей подвижной татуировкой, микрофасеточными глазами, который искал спрятанный кристалл Пилота.
– Значит, ты Коркориган.
– Том.
Улыбка скользнула по лицу Жака.
– Добро пожаловать, Коркориган!
Жак пальцем по очереди указывал на каждого:
– Алексон… Тэт… Джайонер… Мэж – вон тот, уродливый… затем Дрювик…
Их было всего двенадцать, включая Тома, сидящих за черным столом в сверкающей обсидиановой комнате.
– А этого извращенца напротив тебя зовут Жак, – отозвался Тэт, парень с восточными чертами лица. – Но он отзывается и на «кретина».
Прямоугольные мембраны – черные, как и все остальное, – разделяли стены общежития на индивидуальные комнаты.
– Убедительное замечание! – Жестяной ложкой Жак выловил из своей миски кусок рыбы. – Ты бы еще толкнул меня.
– Как же, размечтался!..
Когда трапеза закончилась, Том удалился в свою комнату. Но перед тем как скрыться за мембраной, заметил горничную – даму с пустым взглядом. Она пришла, чтобы убрать со стола. Даже среди слуг существовала своя иерархия. Оказавшись в своей комнате, Том сел на черную кровать.
Кровать была просто роскошна.
– Эй. – Голова и плечи Жака просунулись через мембрану. – Ты в порядке?
– Да. Даже слишком.
– Что ты имеешь в виду? – Взгляд Жака скользнул по обрезанному левому рукаву Тома.
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.
Несколько секунд Жак молчал.
– Можно сделать имплантант, – сказал он наконец. И тут же исчез за мембраной, оставив Тома в одиночестве.
Глава 19
Была поздняя ночь. Коридоры дворца заливал тусклый оранжевый свет.
Том с Жаком повернули налево в широкий туннель с мягким покрытием, жутковато выглядевший в неярком свете. Украденный медный цилиндр был спрятан внутри пояса Тома и оттягивал его своей тяжестью.
Уже несколько дней Том был «тенью» Жака, учился у него всему.
Внутри медного цилиндра пряталось матричное лезвие.
Впереди появился медленно вращающийся треугольник, завис в воздухе. Его стороны были не менее трех метров длиной.
– Сюда! – Жак, даже не опустив поднос, проворно шагнул в нишу.
Том изумленно рассматривал белый, словно кость, с платиновыми инкрустациями треугольник, пробуя оценить реальность. Голограмма ли это или он существует на самом деле? А если существует, то из какого материала сделан?..
Жак успел втащить в нишу зазевавшегося Тома как раз вовремя. Три серебристых левитоцикла со свистом пронеслись мимо по воздуху.
– Сумасшедшие педики! – выругался Жак.
Один из левитоциклов, точно угадав удачный момент, промчался прямо через полый центр вращающегося треугольника. Раздался безумный смех. Все три левитоцикла вписались в опасный поворот и исчезли.
– Спасибо, Жак, – сказал Том.
Парни выбрались из ниши в коридор, и он тут же проверил гладкий медный цилиндр.
– И спасибо, что ты рассказал мне об имплантанте.
– Это ни для кого не секрет. – Жак пожал узкими плечами, затем опять поднял поднос. – Пошли?
Несколько дней назад, купаясь в пузырящемся черном аэрогеле в специальной нише для купания, Том обнаружил у себя имплантант: выпуклость, скрытую между его грудной клеткой и левым плечом. Имплантант был слишком большим для того, чтобы можно было подумать, будто он создан с помощью фемтотехники…
Когда они наконец добрались до цели своего путешествия, Жак первым шагнул сквозь мембрану. Том проследовал за ним, придерживая рукой пояс, в котором был спрятан медный цилиндр. При входе в помещение он ощутил на коже прикосновение прекрасной тонкой ткани.
Внутри обнаружился полированный красный гранитный пол, блестящий при свете янтарных светильников, парящих под самым потолком.
– Вам нельзя идти дальше! – Ребенок, с круглыми щечками, вероятно, пяти стандартных лет от роду, смотрел на них снизу вверх.
Жак остановился как вкопанный.
Перед ними находились две серые мраморные платформы, установленные на витых, как ножки, колоннах. Они располагались друг против друга. На каждой платформе было два ряда кресел, но в настоящее время на них сидело всего четверо детей.
В этом зале проводились дискуссии для детей. Сегодня на заседании председательствовал маленький чернокожий мальчик. Он качался в воздухе на нефритовом кресле, прикрепленном к канату, свисающему с высокого потолка.
– Почему это нельзя? – спросил Том. Глаза маленькой девочки округлились.
– Парадокс Зенона, – сказала она, немного шепелявя. – Прежде, чем вы достигнете стола, – ее маленькая полная ручка указала на левитирующий стол около кресла председательствующего, – вы должны добраться до середины дороги. Но еще раньше вы должны дойти до четверти пути. А до этого…
Она продолжала монотонным голосом, перечисляя дроби.
Жак стоял, замерев, повинуясь безмолвному приказу девочки. Он почти незаметно кивнул Тому.