Дарт Маллиган был выше, чем его отец, но унаследовал физическую силу Майкла Маллигана и его способность быстро концентрироваться.
Карин задумчиво смотрела в окно на университетский городок, щурясь от солнца.
– Проклятие!
Глава 24
Из пещер гнилых к свободе неба Нас любовь несчастная ведет, Ненависть своим теплом и хлебом Нам судьбу прямую задает.
Том окинул взглядом триконки и пробормотал:
– А судьба нам встречи выбирает…
От входа донесся сигнал.
– Это я, – сказала Арланна.
– Входи.
Том убрал текст стихотворения. Он не был особенно против того, чтобы Арланна увидела стихи, но она могла обратить внимание на то, что в его стихах постоянно повторяется тема открытой жизни и свободы.
Теперь, когда у Тома опять появился инфор, он собирался снова просмотреть уже открытые модули истории Карин. Ведь он сможет останавливать изображение, поворачивать и увеличивать его. Ведь он сможет, преодолевая страх высоты и тошноту, смотреть на ландшафт, открывающийся с высоты необозримого синего неба.
Открывать талисман было очень тяжело, так как он был закодирован под управляющий жест левой руки. Приходилось сильно выгибать правую руку, чтобы имитировать этот жест. От этого у Тома происходили судороги в пальцах.
– У меня не получается! – Арланна почти бросила инфор на черную столешницу.
Они находились в жилой комнате Тома. Мембрана двери ради приличия оставалась прозрачной. Снаружи в центральном помещении общежития ужинали слуги, среди которых был и Жак.
– Что случилось, Арланна?
– Проблема в модуле. Только посмотри на это.
Решетка сорита содержала пятьдесят три силлогизма в виде триконок, связанных сетью из закодированных цветом дуг.
– Ты прежде использовала исчисление с концентрическим контекстом? – Том покрутил дисплей, указав на узел, который медленно развернулся в радужную мозаику. – Никогда не занималась функциональными упражнениями?
– Никогда. – Левый глаз Арланны был подобен драгоценному камню, бирюза с оранжевыми вкраплениями янтаря.
Отсутствие зрачка мешало Тому разгадать выражение второго, здорового глаза девушки.
– Давай, я покажу, чему же меня научил Капитан…
Забавно, что методы Школы для неимущих оказались полезными здесь, на Первой страте.
– А не отложить ли? Твои друзья уже ужинают.
– Знаю, – покачал головой Том. – Я не голоден.
– Я заметила, что ты похудел.
– Ийя-а! – Эхо воинственных криков разносилось по коридору.
От удивления Том резко остановился и чуть не опрокинул тяжелый поднос.
Перламутровые стены пылали цветом вечерней розы, коридор был пуст, и Тому ничего не угрожало.
– Стоп!
Это наверняка голос маэстро да Сильвы. Звона клинков слышно не было.
– Бой в паре!
С сердцем, бьющимся все быстрее, Том поспешил по сводчатому проходу и заглянул в оружейный зал.
Пятьдесят воинов подпрыгнули в воздух, нанося молниеносные удары в направлении Тома.
– Ийя-а! – Они с легкостью приземлились, энергично проделав заключительный удар.
«О Судьба!» – Том присел на низкую скамеечку в нише. Он был заворожен происходящим.
Бело-черные мешковатые тренировочные костюмы, худые фигуры, отрабатывающие удары локтем и кулаком, удары коленом и стопами при обороне против мнимых противников.
– Снова бой в паре. – Голос маэстро да Сильвы будто пронзал заряженную атмосферу зала.
Том напрочь забыл о подносе, стоящем на скамейке рядом.
– Быстрее!
В заранее спланированных, энергичных атаках половина учеников сделала прямой выпад, их противники смогли блокировать и изменить направление удара. Они перебросили атакующих через бедро, и те приземлились на спину.
– Быстрее!
Лишь после того как ушел последний из его усталых и потных студентов, маэстро да Сильва подошел к Тому.
– Извини, что заставил тебя ждать.
– Я не должен был здесь оставаться, маэстро.
– Ну, если кто-нибудь спросит, скажи, что это я задержал тебя.
Том отвесил короткий поклон и обуреваемый противоречивыми чувствами, пошатываясь, направился к выходу.
– М-м-м, выглядит хорошо, – маэстро да Сильва взглянул на поднос, затем перевел взгляд на Тома. – Да?
Том остановился, обернулся.
– Могу я спросить… Чему вы учили их, маэстро? Это трудно назвать фехтованием.
– Какая разница, как это называть? – маэстро пожал плечами. – Мы называем это «пси-два-дао», или «умение расслабляться и концентрироваться в нужный момент».
– Но ученики…
– Они не относятся к дворянам. – Маэстро глотнул сока. – Эти занятия грубоваты для дворянства.
Том снова осмотрел оружейный зал, атмосфера которого все еще оставалась наэлектризована. И, секунду поколебавшись, спросил:
– Любой ли человек может освоить это искусство, маэстро?
Удар.