Обуви на Каминской нет, ноги в чёрном нейлоне босы. Разбросанные щиколотки обхвачены ременными кандалами с замшевой изнанкой. К ремням хромированными кнопками приклёпаны металлические карабины. Слева и справа из-под постели выныривают концы наборной блестящей цепи, пристёгнутые кольцами к дужкам. Ядвига не в состоянии свести раскиданные в стороны ноги или приподнять их над матрацем. Между лодыжек Лада вставила ей метровую стальную трубку, вдетую торцами в кольца на кандалах. Трубка вместе с цепями жёстко фиксирует раздвинутые ноги женщины. Пазы заперты на ключ.
Руки пленницы завёрнуты за спину, предплечья компактно сложены и мягко, но туго обмотаны ремнями в нескольких местах. Цепь от запястий переброшена над головой и пристёгнута к ажурному изголовью постели. Она не позволяет Ядвиге отползти по матрацу назад – локти и плечи сразу начнут выламываться из суставов, – а двигаться вперёд ей не дают прикованные и растянутые ноги.
Кроме рук и лодыжек кожаными ремнями обёрнуты бицепсы женщины, бёдра – под самым пахом, – и ноги чуть выше колен. Каждый ремень педантично заперт на замок, всего их на полуголой женщине звенит не меньше дюжины. Кандальные цепи лучами разбегаются от распятого, пригвождённого тела и уходят под массивную кровать. Ядвига знает, что там все оковы нанизаны на специальное общее кольцо, похожее на осьминога с множеством щупальцев.
– Ты плохо вымыла мне ноги и будешь наказана! – шипит всемогущая Дольцман.
Она сидит верхом на Кусаке-Каминской и готовит её к порке – делает массаж. Ядвиге чудится, что по нейлону водят компьютерной мышкой. Лада Альбертовна ловко разминает, разогревает, взбодряет рыхлое тело пленницы. Тогда на нём не останется синяков. Прикованная Ядвига постанывает. Длина цепей выверена, ни одна из них не даёт слабины. Опутанная ремнями Каминская может лежать только там, где лежит, её лишили возможности кататься и перемещаться по кровати. Нельзя безнаказанно потянуть за какую-либо цепочку, чтобы она не увлекла за собою все остальные. Действие тут же порождает противодействие. Осьминог чутко сторожит свою жертву.
Это тоже она – стянутость. Ремни с замками не причиняют боли и почти не нарушают кровообращения. Их задача – удерживать женщину не мучая, не давая пространства для маневра. Но если бы цепи застегнули на несколько миллиметров туже, Ядвига в голос бы кричала от невыносимой боли.
Каминская осторожно покачивает полушариями обтянутого зада. Нежно бряцают цепочки на дужках замков, бумажно шелестит кэтсьюит, ремни отзываются лёгким кожаным скрипом. Её всё сильнее беспокоят два ремня и два кожаных ошейника, что обхватывают бёдра вплотную к паху. Эта область тела сейчас гораздо восприимчивее к дразнящим прикосновениям. Гениталии женщины напряжены, налиты сексуальным желанием и раздулись в нейлоновой тесноте, словно скоро взорвутся. Каждый раз, когда ремни трогают промежность, Ядвига с повязкой на глазах судорожно вздыхает, ворочается и ещё чуточку увлажняется в паху.
Зачем Лада украсила её таким обилием замков и ремней – Ядвига понятия не имеет. С практической точки зрения на постели её с успехом удержали бы четыре мощных цепи на руках и на лодыжках. Прочее – лишняя перестраховка, украшательство или неоправданный расход кандального материала. На Ядвиге висит столько металла, что вполне хватило бы приторочить к белоснежной кровати ещё двух-трёх женщин. Плотные ремни в эрогенных зонах, на бёдрах и бицепсах, исключают всякую мысль об освобождении, усиливают у пленницы ощущение стянутости и беспомощности.
Лада соскочила с пленницы, взяла из набора «мухобойку» – лёгкую хлопушку из пластика и каучука. Первый удар обжигает ягодицу Ядвиги, но она с досадой чувствует: нет, сегодня не жёлтая карта! Дольцман самовольно разрабатывает зелёную. Хлещет в четверть силы, потому что намерила Ядвиге лишнее давление. Жёлтая карта – это более существенная порка, более грубое связывание, более жёсткий намордник и кляп.
Когда Лада работает с платными клиентами, она бесстрастно выполняет все прихоти "птичек". Лада мочится на них сверху, наматывает их мошонки на каблук, вбивает им в анус пустые бутылки. Один из наиболее преданных подопытных (вроде бы шишка из администрации губернатора) испытывает оргазм только если Дольцман надевает на него женские трусы, топчет нацистскими сапогами и мажет ему лицо своими месячными.
Красная карта – пытки до крови. Чёрная карта грозит нешуточным вредом здоровью подопытного. О розовой и белой картах Ядвига даже не решается спросить.
– Пить… – шепчет она примерно после трёх дюжин ударов.