– Заткнись!
Спина и ягодицы полыхают. Рот спёкся от масла и аджики. Полимерная оболочка кэтсьюита облипает грудь, живот и тяжёлый таз женщины. Половыми губами Ядвига ощущает упругость своего наряда между ног. Нейлон и ремни сдавливают пах, пытаются вмять детородные дамские комплектующие в низ живота. Детородные комплектующие ответно набухли и молча сопротивляются напору.
С подачи Лады Дольцман Ядвига к сорока годам полюбила ужимающее нижнее бельё. Теперь Каминской нравится всё, что плотно обтягивает попу и ласкает промежность. Синтетические трусики и колготки – символы узаконенного женского мазохизма. Определённое неудобство от их ношения компенсируется сексуальным внешним видом и доставляемым физическим удовольствием. Ежедневно Ядвига под брюками или длинной юбкой обряжает свою плоть в тугие колготки, которые ненавязчиво массируют её прелести, трут и возбуждают. Тесные трусы и капрон доставляют сладкий зуд в интимном месте. Стрэпы в паху удерживают кэтсьюит до предела натянутым, не давая ему некрасиво провиснуть в серединке.
Лада неутомимо работает пластиковой выбивалкой. Потом вдруг отлучается из студии. Пленница с завязанными глазами чмокает, облизывается, вздыхает. Итак, она в латексе, ремнях и нейлоне лежит на кровати распятой, потной, перевозбуждённой. Стянутой. В таком положении легко представить себя бесценной мраморной статуей Афродиты Браски, которую археологи подняли из глубинных недр, обмели метёлочками до блеска и надёжно зачалили стропами за платформу трейлера, чтоб не побилась по дороге к музею. Единственное отличие – Ядвига не мраморная, а живая. Пока с неё не снимут цепей-щупалец, она не сумеет ни повернуться, ни поправить волос, ни утереть испарину с мокрого лица. Но цепи, по-видимому, снимать никто не собирается.
Ядвига бездумно шевелит за спиной пальчиками с гранатовым маникюром. В ластовицу кэтсьюита ей вдруг спускается горячая интимная капля. На секунду капля замирает, потом неохотно впитывается в бархатную гигроскопичную ткань. Груди Ядвиги задраены в лакированный нейлон, она чувствует, как соски пыжатся и тычутся в тонкий лиф, распирают нахальными носами хромовые стрэпы. Если бы не ремни, соски наверняка прорвали бы простыни. Может, Ядвига даже смогла бы уползти из плена на своих затвердевших сосках, не будь она прикована и умей перебирать грудями? Сиськами по койке топ-топ-топ. Ха-ха-ха! Шутка.
Каминская мрачно усмехается. Какие только пошлые глупости не посетят бедную выпоротую даму, кровать под которой скоро насквозь промокнет от выделений. И, мамочки, как страшно хочется секса! Пожалуй, уже достаточно мариновать её поркой в цепях и колготках. Пора бы приступать к делу.
– Ты просила пить? Китанай ину!
Ядвига вопит от страха и неожиданности, когда на неё сыплются брызги раскалённой лавы. Она чудом не опорожняет мочевой пузырь. Боль, боль, боль!… Эта сучка Лада обожгла её кислотой?…
За спиной злорадно хохочет Дольцман. Она сбегала к монстру «Хитачи» и вывалила на разгорячённую Ядвигу целый поддон кубиков из ледогенератора. Кубики шипят на горячей заднице Ядвиги. Она прекращает кричать так же внезапно как начала. Всего лишь лёд. Освежающий лёд. Теперь стало приятно. Нервные клетки поняли свою оплошность.
– Как ты меня напугала…
– Банзай!
Заключительная часть. Не прекращая работать плёткой, Лада Дольцман насилует Ядвигу каким-то прибором прямо через нейлоновый кэтсьюит. Другой прибор зажат у неё между ног. В момент оргазма женщины орут в унисон. В глазах у них вакуум, в мозгу лопаются кометы, а пониже сердца схлапывается Вселенная. Кровать трясётся и прыгает. От безумного хриплого крика дрожат никелированные наручники над головой и покачивается дверца металлического шкафа.
– Дарасинааааааай!
На тахте в другом районе города в экстазе катается голый Вадим Березин. Шорты болтаются возле колен, близорукие глаза плывут и неотрывно смотрят на свежий портрет завуча Камасутры, которую связывает миниатюрная женщина в фуражке. Закончив рисунок, Вадим не дождался Аньки и кончает одновременно с женщинами в студии.
*****
Душ. Туалет. Сумочка. Звонок в службу такси. Грузная медлительная дама в позолоченных очках и строгом брючном костюме напоследок тепло целует хозяйку квартиры. Хозяйка напоминает актрису Скарлетт Йоханссон. Черты лица грубее чем у шведки, мальчишеская фигура, бёдра узкие, но грудь отчётливо прорисовывается под голубым спортивным костюмом. Пшеничные волосы собраны на макушке на манер токийской гейши, заткнуты костяными шпильками.
– Теперь до следующего четверга?