Завуч Каминская догадывается, что услуги Дольцман стоят очень недёшево. Вероятно, стоимость начинается с трёхзначной суммы в евро. По секретному расписанию Лада вешает на дыбу высокопоставленных сластолюбцев, у неё космические гонорары и ужасно крутая "крыша". А Каминская как дурочка приходит на студию с домашним штруделем. Лада никогда не говорит с нею о деньгах. Она вручает Ядвиге нейлоновый кэтсьюит, кошачьи ушки и персональную маску-кляп. После чего распинает гостью в нейлоне между стойками балдахина и насилует самым изощрённым образом.
*****
Минул год. Нынешний год у Ядвиги вместил в себя пятьдесят недель, пятьдесят свиданий и миллион пережитых пыток. Сегодня Лада опять сидит в кресле среди «птичника» и ждёт, закинув ногу на ногу. На ней чёрная фуражка, перчатки до локтей и кожаные трусики. Пшеничные волосы раскинуты по голым плечам. При первом знакомстве эпатажная Лада ходила бритой наголо. На макушке и бёдрах у неё нанесены тату – кобры, магнолии, бабочки.
– Дарасинай, повернись спиной. На колени!
«Дарасинай» – по-японски «шлюха». Ядвига опускается на колени. Лада извлекает у неё из волос бумажную розу со стоп-словом, прячет себе в трусики. Заламывает Каминской руки назад, сковывает карабинами запястья. Самостоятельно расстегнуть их за спиной почти невозможно. Клацнув замками, Лада падает в кресло, в пальцах у неё тонкий стек.
– Ты не слышала, китанай ину? Мой мне ноги!
«Китанай ину» переводится как «грязная сучка». Дольцман говорит, что нахваталась японского, когда учила теорию дзюдо. Интересно, борцы дзюдо тоже называют друг друга «дарасинай»? Стоя на коленях со скованными руками Ядвига чуть нагибается, выпятив чёрный нейлоновый зад. Ловит губами мелкие аккуратные пальчики левой ноги Лады, принимается за дело языком.
Кожа и ногти Лады пахнут влажным шёлком. Дольцман тоже приняла душ, она не даст рабыне лизать грязную ногу, чтобы не наградить инфекцией. Ядвига начинает процедуру мытья с мизинца госпожи. Водит языком по окружности, сосёт, целует в гладкий миниатюрный сустав. Госпожа прикрывает глаза от удовольствия. Удивительная женщина эта Лада, она не боится щекотки и совершенно расслаблена. Иногда касается стеком боков коленопреклонённой рабыни в гладком кэтсьюите, проводит ей кончиком хлыста по соскам, лопаткам, согнутой шее.
Ядвиге приятно внимание хозяйки. Она переходит ко второму пальчику. Всего их десять. Губы Каминской жжёт и сушит. Лада нарочно натёрла ноги смесью аджики и терпкого восточного масла. Хочет, чтобы «дарасинай» захотела пить, но пить, конечно, не даст. Ядвига прилежно облизывает ноги Лады. В перетянутом ремнями паху туго и сыро. Если бы руки не были скованы назад, Каминская обязательно поласкала бы себя между ног. Но не получится, карабины и браслеты держат крепко.
– Ты думаешь, как бы потрогать себя? – раздаётся сверху и стек предупредительно втыкается в спину Ядвиги. Чёрный нейлон ответно хрустит на изгибах тела, словно обсыпанный толчёным стеклом.
Разговаривать с госпожой без разрешения нельзя. Можно только активнее сосать пальцы Лады, втягивать их в рот, отпускать, тереться щеками о белые ступни. У Лады всего тридцать шестой размер – счастливая. В паху сильно хлюпает. Ядвига хочет, чтобы её трахнули прямо сейчас, но до этого ещё далеко и руки стянуты назад. Соки уже промочили чёрный нейлон, ведь под кэтсьюит женскую прокладку не прикрепишь.
Надо лизать, до блеска лизать пальцы повелительницы. Если Дольцман сочтёт, что Ядвига недостаточно старательна, она вообще оставит её без полового акта. Детородные органы в паху набухли и свербят. Опять афродизиаком напоила, чертовка.
Принимаясь за третий палец, Ядвига снова думает о рисунках Березина. Когда она открыла тетрадь Вадима и увидела себя связанной, ей стало стыдно до тошноты. Но почему сейчас она в нелепом прозрачном комбинезоне стоит на коленях перед Дольцман, покусывает её босые ноги, ожидает порки и пыток – и ей ни капельки не стыдно?
«Я была не готова к тому, что обнаружила в тетради у Березина», – успокаивает себя Ядвига и переходит к четвёртому пальцу. Во рту сухо, язык женщины становится колючим словно кактус. Коленные чашечки начинают затекать. Пол в студии мягкий, синтепоновый, но в суставах у Каминской отложение солей и застарелое ущемление мениска. Долго стоять на коленях в тонком нейлоне она не может, хотя и старается.
Благочестивая Ядвига никогда не сталкивалась с половыми фантазиями учеников, а своей у неё сроду не было. Что этот прыщавый Березин нашёл в литераторе-завуче? Почему Вадим не рисует, например, математичку «десятников» Луизу Кольцову? Пару лет назад Кольцова даже выигрывала корону «Вице-мисс Весна». Она длинноногая, с греческим профилем и живёт с двумя любовниками по очереди.